– Могу я просто сказать кое-что? – спрашивает она. – Мне кажется, нужно прояснить один большой вопрос.
Я поднимаю брови, понятия не имея, к чему она клонит.
– Ладно. Проясняй.
– Ты постоянно посматриваешь на меня, – говорит она. – Ты думаешь, будто я этого не вижу, но я вижу. И ты всегда смотришь на меня так, словно хочешь меня съесть. Мне кажется, ты и сам этого не осознаешь. А может быть, и осознаешь. Может быть, ты делаешь это намеренно, потому что считаешь, что тебя на этом не поймают. Я не знаю.
Сжав губы, я смотрю на замерший кадр на экране.
Твою мать.
– Мне просто… кажется, что если бы ситуация была другой… если бы тебе не нужно было уезжать… мне кажется… – Она умолкает и делает еще один вдох. – Мне кажется, между нами есть некая химия. По сути, так. Именно это я и пытаюсь сказать. И чем дольше мы игнорируем и отрицаем ее, тем сильнее она делается. Так что если мы просто примем ее, поцелуемся, или потрахаемся, или что там нам неизбежно предстоит сделать к концу этой недели, я думаю, мы могли бы…
– На хрен химию. На хрен всю эту чушь.
– Значит, ты просто собираешься отрицать, что мы…
Я пересаживаю ее к себе на колени и заглушаю ее слова жадным поцелуем и даже не испытываю вины за это. Это не романтика, а я не какой-то Казанова, пытающийся завоевать ее сердце. Я просто мужчина, у которого есть потребности, мужчина, который хочет снова попробовать эти губы на вкус с той самой ночи после концерта в «Минтце».
Ее рот – словно клубника.
Ее язык – точно мята.
Ее губы – горячие и мягкие.
И все это даже лучше, чем я помню, и когда ее пальцы зарываются в мои волосы, а ее ногти впиваются мне в затылок, я едва не схожу с ума.
– Ха. – Марица оседлывает меня, стоя на коленях и прижимаясь бедрами к моему встающему члену. Она улыбается, глаза ее сияют, и я снова впиваюсь поцелуем в ее вишневые губы.
– А как твоя нога? – спрашиваю я между поцелуями, почти не отрываясь от ее губ.
– Я ничего не чувствую, капрал, – отвечает она, тяжело дыша и усмехаясь – перед тем, как наши языки вновь сплетаются.
Мои пальцы сжимают ее бедра, потом проскальзывают под подол ее футболки, скользят по мягкой коже, пока я не нащупываю застежку ее лифчика.
– Это ничего не значит, – говорит она, теснее прижимаясь ко мне. – Верно? Скажи мне, что это ничего не значит. Мы просто… мы просто исключаем это из нашей системы.
– Это ничего не значит, – заверяю я ее и расстегиваю лифчик. Мои ладони проникают под чашечки, обхватывая ее идеальные груди. Я так возбужден, что мне больно, и хотя я хочу насладиться всем этим до капли, я отсчитываю минуты до того, как окажусь глубоко внутри нее, до предела, и оттрахаю ее так, что она не забудет этого до конца жизни.
И я говорю это не для того, чтобы похвастаться.
Перепихоны на одну ночь и короткие связи – в некотором роде моя специальность, и мне говорили, что я – лучший, что я всегда довожу женщин до оргазма.
– О боже! – взвизгивает женский голос, потом входная дверь захлопывается.
Марица слезает с меня, заправляет футболку в шорты и поправляет волосы.
– Привет, Мелроуз. Я не знала, что сегодня ты придешь так рано. У тебя вроде бы прослушивания?
Девушка, очень похожая на Марицу, но со светлыми волосами, стоит в дверях, открыв рот и широко распахнув глаза-блюдца, ее потрясенный взгляд перебегает с меня на Марицу и обратно.
– Мелроуз, это Исайя. Исайя, это моя соседка-кузина Мелроуз. – Марица переглядывается со своей кузиной. Я так понимаю, они уже обсуждали меня прежде.
Выглядит она знакомо, как будто я раньше уже где-то видел это лицо. Может быть, по телевизору. А может быть, причина просто в потрясающем семейном сходстве Клейборнов.
– Мое прослушивание закончилось раньше, чем я думала. – Мелроуз вешает сумочку на спинку кресла в гостиной.
– Да? И как оно прошло? – спрашивает Марица, делая вид, что Мелроуз не застала нас в преддверии траха.
Член у меня все еще твердый, хотя уже начинает съеживаться из-за дурацкой неловкости всей этой ситуации.
– Отлично, – отвечает Мелроуз. – Мне дали небольшую роль в фильме с Райаном Гослингом. Я буду играть его вредную младшую сестру. У меня примерно двадцать реплик, так что это уже кое-что.
– Без шуток! Куда лучше, чем «жертва номер два» в «Законе и порядке», – говорит Марица, подмигивая.
– Но та роль дала мне старт, – замечает Мелроуз. – Именно благодаря ей я получила две другие роли.
– Я и не отрицаю, – говорит Марица, вскидывая руки.
– В общем, я сейчас собираюсь на пробежку, – продолжает ее соседка. Я не знаком с этой блондинкой, но выглядит она слегка подавленной. Я полагаю, это утомительно: ходить на прослушивания, возлагать на них надежды и получать одно разочарование за другим. – Если вы двое вдруг решите продолжить свои игры, будьте добры, делайте это в будуаре, где вас никто не увидит.