– Я не знаю, что я считаю.
– А я не знаю, почему ты так себя жалеешь. Ты знала, что он просто привлекательный подонок, как и все они. – Она вздыхает. – Марица, не хочу тебя разочаровывать, но он просто искал перепихона.
Я выдыхаю. Мелроуз со своим неумением сочувствовать действует мне на нервы, и я уже думаю уйти обратно в дом, переодеться и сесть в одиночестве смотреть «Нетфликс».
– Не читай мне лекции, Мел. Веришь или нет, я не сожалею о времени, проведенном с ним. Я с первого же дня сказала ему, что мне не нужны отношения, что я не хочу романтики или каких-то привязанностей. Если он больше не хочет встречаться со мной, я не имею права злиться на него – и я на него не злюсь. Я просто разочарована.
Мелроуз вздыхает, потом берет «Vogue», листает его и тянется за бутылкой воды «Фиджи», стоящей на столике рядом с нею.
– Ладно, если не читать лекции, то он чертовски горячий парень, и надо быть супергероиней, чтобы отказаться от шанса провести с ним неделю. В любом случае, я тебя не осуждаю, просто хочу тебя защитить. И мне не нравится видеть тебя грустной.
Я встаю и поворачиваюсь к дому.
– Ты снова в дом? – спрашивает Мелроуз.
– Не знаю. Я просто не хочу сидеть тут и злиться. Мне нужно что-то сделать. Я думала, что мне станет лучше, если я буду сидеть у бассейна и расслабляться, но я просто сижу тут и парюсь.
– Ты расстроена.
– Я не расстроена, – возражаю я. Она смеется.
– Нет, расстроена. И это нормально. Ты и должна быть расстроена. Он урод, если отменил ваши планы.
– Пойду посмотрю, как там бабушка. – Я бросаю журнал на шезлонг и иду к стеклянной раздвижной двери бабушкиной кухни.
– Марица! – Бабушка сидит за кухонным столом, одетая в платье-кафтан от «Versace» и попивает свой любимый улун из чашки с цветочным орнаментом. Когда я вхожу, лицо ее озаряется улыбкой. – Я не видела тебя всю неделю, милая. Присаживайся.
Я сажусь на стул рядом с нею, чувствуя на себе ее пристальный взгляд.
– Что-то не так? – говорит она, делая очередной глоток и не сводя с меня взгляда. Она всегда хорошо замечала невербальные намеки и нюансы, вероятно, именно поэтому ее актерская карьера, в которой числилось получение «Оскара», длилась не одно десятилетие. Бабушка всегда говорила, что большинство общения не имеет никакого отношения к тому, что мы говорим. – Ты выглядишь… опечаленной. В чем дело?
Она опирается подтянутым подбородком о гладкую кисть руки. Моя бабушка блестяще, уверенно и стойко сопротивляется возрасту. Она не желает «красиво стареть». Вместо этого она пользуется услугами лучшего пластического хирурга в Беверли-Хиллз, старясь немедленно убрать любую морщинку, любое пигментное пятно. Хотя она и твердит, что не желает быть признанной только за свою красоту, она прилагает немало усилий, дабы избавиться от всего, способного повредить ее внешности. Это стало ее второй натурой.
Можно вывезти актрису из Голливуда, но нельзя вывести Голливуд из актрисы.
– Я кое с кем подружилась на этой неделе, – говорю я ей, протягивая руку к единственной белой розе в причудливом букете, украшающем стол, и проводя пальцем по бархатным лепесткам. – По крайней мере, мне казалось, что мы подружились.
– И что случилось? Она сказала что-то ужасное?
– Он, бабушка. Это он. – Мы встречаемся взглядами. Она совершенно невозмутима.
– Вот как? Друг-гей? – спрашивает она, лукаво глядя из-под ресниц. В ее дни дружба гетеросексуальных мужчины и женщины – просто дружба, без чего-то еще, – была необычным явлением. Хотя мне начинает казаться, что с тех пор ничего не изменилось.
– Нет, бабушка.
– Понятно. – Она приподнимает брови. – Ну, хорошо. И что случилось с этим мужчиной?
Я пожимаю плечами.
– Он служит в армии в чине капрала и завтра отбывает в командировку. Сегодня мы должны были провести вместе последний день, но он просто… отменил встречу. Сказал, кое-что случилось.
Она сжимает накрашенные алой помадой губы и вздыхает.
– Может быть, он просто не хочет прощаться?
– Может быть. Но сейчас анализировать это бессмысленно. В конечном итоге это – чем бы оно ни было – уже позади, и нет разницы, почему он отменил встречу.
Я качаю головой.
– Я больше не хочу говорить об этом. Если честно, мы провели вместе шесть дней, и я предпочту больше не тратить время и силы на мысли о том, кого больше никогда не увижу.
– Умница. – Бабушка улыбается, вокруг ее глаз появляются морщинки. – Истинная Клейборн никого не станет ждать. Либо нас любят, либо нет. Мы принимаем то и другое, и если что-то идет не по-нашему, не цепляемся за это. Знаешь, было время, когда я была без ума от Ричарда Бертона.