Клянусь, что когда я закрыла дверь и смотрела в окно, как он идет к своей машине, я ощущала в груди пустоту размером с пушечное ядро.
Он не мой парень.
Нас трудно даже назвать близкими и хорошими друзьями.
Но он – особенный.
Наша неделя была особенной.
Я допиваю кофе и иду в душ, неохотно смывая с себя его запах. Мое тело ноет тут и там, я вожу пальцами по тем местам, которые он ласкал губами и языком всего несколько часов назад. К тому времени, как я выхожу из душа, остается только приятная тянущая боль между бедер – мимолетное напоминание о нашей последней ночи вместе.
Час спустя я прохожу через задний двор бабушкиного дома и направляюсь на ее кухню. Бабушка сидит там со своей подругой, Констанс, они поглощают завтрак, приготовленный личным поваром бабушки.
– Доброе утро, солнышко, – говорит бабушка, указывая на меня ложкой.
В желудке у меня урчит, когда я вижу все эти фрукты, греческие йогурты и рогалики ручной лепки; я беру тарелку и присоединяюсь к бабушке и ее подруге.
– Доброе утро, – отвечаю я. Каждая проходящая минута напоминает мне о том, что я вернулась в суровую реальность, и неважно, хочу я этого или нет.
И пока я сижу здесь и смешиваю ванильный йогурт по-гречески с гранолой и корицей, где-то там Исайя садиться в автобус, чтобы доехать до самолета, который на полгода унесет его в «горячую точку».
– Мы с Констанс забронировали столик в «Mr. Chow», – говорит бабушка. – На час дня сегодня. Не хочешь присоединиться к нам? Там будет ее внук, Майлз.
Они переглядываются и обмениваются глуповатыми улыбками.
Они уже не первый год пытаются свести меня с Майлзом, и хотя я не могу не признать, что он милый, он просто не в моем вкусе. Он один из тех людей, которые все воспринимают слишком серьезно. Такие люди просто не могут наслаждаться чем-то, воспринимая это как есть. Им нужно все разобрать на части, пока не останутся только ниточки и крошки, а я такое не люблю.
– Он спрашивал о тебе, – говорит Констанс. – Хотя я не должна была говорить тебе этого.
Она хихикает, поднося палец к губам.
– О, Марица, ты просто обязана пойти! – заявляет бабушка, и ее улыбка расплывается на пол-лица. Я не хотела бы портить ей радостное настроение, но ничего не могу поделать.
По нескольким причинам.
И главная из них – то, что сегодня я должна выйти на работу.
– Мне через час нужно быть на работе, – отвечаю я, зачерпывая ложкой йогурт. – Но спасибо за предложение.
– Все хорошо, милая, – говорит Констанс. – Мы просто не все учли в своих планах. Не надо было тянуть до последней минуты. Я сегодня поговорю с Майлзом и узнаю, что у него с расписанием на следующие несколько недель. Может быть, вы с ним еще разок сходите на свидание, хотя бы ненадолго?
Ох.
Пожалуйста, не надо.
Я вежливо улыбаюсь. Констанс очень милая, добрая и хочет всем только хорошего, но в первый раз, когда я согласилась сходить на свидание с Майлзом, я поклялась себе, что этот раз будет и последним.
Мы говорим на разных языках. Я имею в виду, он использует такие слова, как «кинематографическая вселенная», «кадрирование», «монтажный переход», «формат» и «повторный отсмотр», а единственный язык, который знаю я, – это обычный английский.
И это я еще не упомянула о том, что он заставил меня смотреть какое-то артхаусное кино на французском языке, с субтитрами. Самый длинный вечер в моей жизни.
И после всего этого он попытался поцеловать меня.
Я вывернулась и подставила ему щеку, как это сделала бы порядочная девушка из тех черно-белых фильмов, которые постоянно смотрит бабушка. Он немного смущенно улыбнулся и поправил свои очки в широкой оправе. А потом прокомментировал, что это было похоже на неловкий момент из какой-то романтической комедии с Риз Уизерспун.
То, что он спустя столько времени все еще интересуется мною, выносит мне мозг и доказывает, насколько он оторван от реальности. И с чего бы ему не быть от нее оторванным? Он живет и дышит миром кино, всем тем, чего в реальности просто не существует.
Но я предпочитаю реальность.
Небезупречные мужчины со сложностями, сражающиеся на войне, реальны.
Война реальна.
Новый фильм Даррена Аронофски? Нереален.
Афганистан? Реален до чертиков.
Закончив завтрак, я говорю «до свидания», целую бабушку в щеку и машу Констанс рукой, а потом возвращаюсь в гостевой домик, чтобы взять ключи и фартук и доехать до работы, не застряв в пробках.