Подумать только… я почти полюбила тебя и твою прекрасную сложную душу.
Почти.
В чем бы ни заключалась причина твоего поведения, я надеюсь, она достаточно весомая.
Марица-официантка
P.S. Я тебя ненавижу, и на этот раз… я серьезно.
Глубоко вдохнув прохладный воздух, я выдыхаю, закрываю блокнот, сую его обратно в ящик и выключаю лампу. Я ложусь, укрываюсь одеялом и смотрю в темный потолок, потом закрываю глаза.
На душе у меня практически не полегчало, но мои мысли слегка утихомирились.
В короткие спокойные минуты перед тем, как наконец-то погрузиться в сон, я напоминаю себе, что Лос-Анджелес полон людей, которые используют других. Людей, которые совершают бессовестные поступки, людей, которые без малейших колебаний причиняют другим боль.
Исайя Торрес не был каким-то особенным – он был просто одним из типичных лос-анджелесских подонков.
Глава 32. Марица
– Доброе утро, Холли. – Я повязываю фартук на талии и смотрю на часы, чтобы удостовериться, что я действительно не опоздала на работу. Обычно я могу отработать всю смену, ни разу не увидев нашего менеджера: как правило, она сидит в своем кабинете за закрытой дверью и появляется в зале только в случае каких-то проблем.
Но сегодня она, похоже, ждет меня.
– Зайди, пожалуйста, в мой кабинет. – Менеджер произносит фразу, которую я не слышала от нее за все время работы здесь. Она не улыбается.
– Все в порядке? – спрашиваю я, следуя за ней. Холли ничего не говорит, и я вдруг обнаруживаю, что задерживаю дыхание, даже не думая об этом. Каждая секунда молчания подобна пытке.
– Пожалуйста, закрой дверь, Марица, – говорит она, когда мы входим в кабинет. – Присаживайся.
О боже. Меня увольняют.
Сняв бумажку с клейкой полосой со своего монитора, она вздыхает.
– Вчера вечером мне звонил посетитель.
Я смотрю на свои колени, осознав, что я все это время вонзала ногти себе в ладони.
– Вчера он остался весьма недоволен сервисом, – продолжает она. – И он утверждает, что его обслуживала ты.
– Холли, я прошу прощения. Я все могу объяснить. – Я смотрю ей в глаза. Она вскидывает брови.
– Нет необходимости. Он не хочет, чтобы это как-то отразилось на твоем послужном списке.
Откинувшись на спинку стула, я смотрю в сторону. Все это какая-то бессмысленная чушь.
– В любом случае я хочу напомнить тебе, что каждый посетитель, входящий в дверь нашего кафе, должен получать обслуживание по высшему разряду, – говорит она. – И ты как официантка – одно из многих лиц нашего кафе. Твоя задача – представить «Брентвудский блинчик и кофе» в таком свете, чтобы люди захотели прийти к нам снова.
– Я знаю. Обычно я так и делаю, но это…
– Рейчел отлично справляется с работой, – прерывает меня Холли. – И Гарриет. И Пэм. И Хлоя.
Я прикусываю язык. Нет необходимости сравнивать меня с ними, и, кроме того, именно я обучила их всех.
– Если что-либо подобное случится снова, Марица, у меня не будет другого выбора, кроме как расстаться с тобой, – говорит она, поджимая тонкие губы. – Как бы то ни было, обычно я так не поступаю, но он был весьма настойчив, и мне не хотелось его разочаровывать, поскольку из-за нас он пережил несколько неприятных минут. Вот.
Холли протягивает мне желтый листок с липкой полоской; на нем синей ручкой записан телефонный номер, а рядом фамилия – «Торрес».
Это телефонный код Лос-Анджелеса, но последние четыре цифры мне не знакомы – должно быть, он сменил номер.
– Он хотел, чтобы ты позвонила ему, когда будет такая возможность, – поясняет она, склонив голову и вздыхая. – Когда ты созвонишься с ним, я рекомендую тебе искренне извиниться.
Я киваю, не совсем уверенная в том, чего он надеется добиться этим телефонным звонком, – и вообще, если уж на то пошло, стану ли я ему звонить.
– А теперь иди, – приказывает Холли, вставая из-за стола и поправляя блузку. – Постарайся, чтобы этот день прошел лучше, чем вчерашний.
Ха. Проще простого.
Любой день будет лучше, чем вчерашний.
Глава 33. Марица
– Просто позвони ему, – говорит Мелроуз, глядя, как я расхаживаю по комнате. – Ради всего святого, просто покончи с этим. Узнай, чего он хочет. Сделай это сама, потому что ты знаешь, и я тоже знаю, что если ты этого не сделаешь, ты до конца жизни так и будешь гадать, что ему было нужно. Разве тебе не любопытно?