– Нет. Я велела ему уходить. И никогда больше сюда не возвращаться.
Я усмехаюсь при мысли о том, как Рейчел, ростом в пять футов два дюйма, прогоняла прочь высокого Исайю.
– Но перед тем, как уйти, он попросил меня передать тебе вот это. – Рейч лезет в карман своего фартука и достает сложенный, пожелтевший лист бумаги, потом протягивает его мне.
– Не хочу, – говорю я, делая шаг назад.
– Риц…
– Нет, серьезно. Я покончила с этим. – Я качаю головой, глядя на потолок, выложенный плиткой, с пятнами от воды. – Я не знаю, почему он считает, будто это письмо что-то изменит. Оно не изменит тот факт, что он отказался от меня, Рейч. Он отказался от меня.
– Я сохраню это письмо для тебя. – Она невесело улыбается. – На тот случай, если ты передумаешь.
– Наверное, нам надо идти, а то нас уволят, – говорю я. – Как моя тушь?
– Ну, на енота ты пока не похожа.
Я оглядываю свое лицо в зеркало. Покрасневшие щеки и блестящие глаза выдают тот факт, что я немного психанула, но, сделав пару глубоких вдохов, я начинаю выглядеть более презентабельно.
Выйдя в коридор, где несколько минут стоял Исайя, я сворачиваю за угол и через окно наблюдаю, как он залезает в свой винтажный «Порше», припаркованный возле кафе.
Проходит секунда – и он скрывается из виду.
Скрывается из моей жизни так же быстро, как ворвался в нее.
Глава 39. Исайя
– Привет, мам, я привез тебе обед, – окликаю я, входя в ее квартиру. Пока меня не было, врачи прописали ей новое лекарство, и в последнее время она не настолько сонная. Основную часть времени она проводит в гостиной, а иногда даже на пять-десять минут выходит погулять вокруг жилого комплекса, когда чувствует себя в силах. – Тут моллюски из «Берточелли».
Это шаг в верном направлении, несомненно.
– Исайя, – откликается мама, – у нас гость!
Поставив коричневый бумажный пакет на кухонную стойку, я кладу рядом с ним ключи и обнаруживаю, что на мамином диване развалился мой братец Йен.
– Капрал. – Йен поднимается, подходит ко мне, протягивая правую руку, а я смотрю на маму и вижу, что она улыбается во весь рот, словно ждет, что мы внезапно помиримся после всего, что было. Я с явным отвращением пожимаю ему руку, но он вдруг заключает меня в объятия. – Давно не виделись! Хорошо выглядишь. Я рад, что ты вернулся домой живым.
Вранье.
Все это – вранье.
Йен – самый лживый ублюдок, которого я когда-либо знал, и я знаю его лучше, чем кто бы то ни было еще.
– Пойдем, присядем, поговорим, – заявляет Йен, указывая в сторону гостиной. – Я как раз рассказывал маме о девушке, с которой познакомился.
Мама поворачивается ко мне, ее темные глаза сияют.
– Судя по его словам, она идеальна, Исайя. Йен, расскажи своему брату то, что ты поведал мне.
Йен растягивает губы в своей дерьмовой улыбочке, под стать его дерьмово-коричневому ремню и дерьмово-коричневым ботинкам, потом усаживается в центре дивана рядом с матерью и берет ее за руки.
– Она милая, веселая и добрая, – говорит он. – И у нее самые красивые глаза, какие я когда-либо видел.
– Еще раз, как ее зовут? – спрашивает мама.
– Марица, – отвечает Йен, глядя прямо на меня. – Марица Клейборн.
Я его прикончу.
И теперь становится понятно… все то, о чем она сказала мне в кафе, она узнала от него, и я на двести процентов уверен, что он выставил меня в самом худшем свете, в каком только мог, потому что Йен всегда так делает.
Он всегда так делал.
Мы никогда не были дружны.
Мы никогда не были братьями.
Мы всегда были соперниками – по крайней мере, в его глазах.
Йен хотел получить все, что у меня когда-либо было, все, чего я когда-либо добивался.
Все.
Я сжимаю кулаки и стискиваю зубы. Йен продолжает разливаться о том, какая Марица чудесная, и мать наслаждается этим, словно котенок миской молока. Она говорит ему, как сильно хочет познакомиться с этой девушкой и как она счастлива, что он наконец-то встретил кого-то особенного.
– Я намерен в скором времени познакомить ее с Бенсоном, – говорит он, имея в виду своего сына. Сына, который едва не стал моим, вот только моя девушка – бывшая девушка – в последнюю минуту пустила все планы под откос.
– Ты же знаешь, через пару недель у меня день рождения, – говорит мама, хлопнув в ладоши. – Калиста хочет устроить барбекю в парке возле ее дома. Ты должен привести туда эту девушку!
– Я так и планировал, мам, – отвечает Йен, сверля меня насмешливым взглядом.