Изначально я не хотел знакомить Марицу с мамой, пока мама не почувствует себя достаточно хорошо, чтобы принимать гостей… но кто мог знать, что это случится так скоро?
– Мама, это Марица. – Я ободряюще сжимаю руку своей девушки, хотя она, вероятно, в этом не нуждается. Не похоже, чтобы она хоть чуть-чуть нервничала по дороге сюда. По сути, она скорее испытывала восторг. – Марица, это моя мама, Альба Торрес.
Марица отпускает мою руку и идет навстречу моей матери через маленькую комнату.
– Рада наконец-то познакомиться с вами.
– Взаимно, – отвечает мама и улыбается, глаза ее искрятся. – Я слышала, что вы через пару недель придете вместе с нами на барбекю у Калисты?
Марица кивает.
– Очень этого жду. Исайя сказал, что это будет ваш день рождения.
Мама поднимает брови и небрежно отмахивается.
– Это семейное барбекю, которое просто совпало с моим днем рождения. Честно говоря, я даже не могу сказать, сколько лет мне исполнится. Я перестала считать свои годы уже давным-давно. Кстати, Исайя, ты можешь поверить: Йен сказал, что не сможет прийти? Сказал, что у него будет поездка по работе или что-то вроде того.
– Вполне могу поверить. И тебе исполнится пятьдесят семь, – напоминаю я ей.
– Ш-ш-ш. – Мама грозит пальцем, заставляя меня умолкнуть. – В душе мне все еще тридцать пять. Навсегда тридцать пять.
– Нам всегда столько, на сколько мы себя чувствуем, верно? – говорит Марица.
– Верно! – Мама смеется, хлопает в ладоши и ведет ее к дивану. – Присядь, милая. Я хочу услышать, как ты познакомилась с моим сыном.
– Он не рассказывал вам? – спрашивает Марица.
– Рассказывал. – Мама закатывает глаза. – Но у меня сложилось впечатление, что он выдал мне сокращенную версию. Я хочу выслушать историю с твоей стороны – и без купюр. Женщины всегда уделяют больше внимания важным подробностям, тебе не кажется?
Марица бросает на меня короткий взгляд.
– Вынуждена согласиться с этим.
– Хорошо. Я вся обратилась в слух. – Мама подается ближе к ней. – Расскажи мне, как мой любимый сын наконец-то воспользовался моим советом и нашел милую, добрую девушку, чтобы хорошо проводить с ней время.
Я обмениваюсь улыбками с Марицей через всю комнату, и она начинает рассказ с самого начала – от контрабандного блинчика до похищенного сердца.
Когда история заканчивается, я целую маму в макушку.
– Извини, что приходится покидать тебя, но я приготовил для Марицы кое-что особенное на сегодняшний вечер.
– Да? – спрашивает Марица. – Ты об этом не говорил…
– Это сюрприз, – отвечаю я, беря ее за руку. – До свидания, мам.
– Всего доброго вам обоим. – Мама машет нам рукой из своего кресла, и я веду Марицу к машине.
– Хорошо, куда ты меня везешь? – спрашивает она минуту спустя, застегивая ремень безопасности.
Включив двигатель, я бросаю взгляд на свою девушку с прекрасными, выразительными глазами, чьи восторг и веселье заразительны. Я все еще пытаюсь осознать то, что она наконец-то моя. И хотя я никогда бы не поверил в то, что она в моем вкусе, она почему-то оказалась именно той, которая мне нужна.
– Я узнал из надежного источника, что одна маленькая группа, которую ты любишь, устраивает импровизированную музыкальную сессию в доме ведущего вокалиста в Малибу… и из того же надежного источника узнал, что мы приглашены в качестве зрителей.
Под словом «приглашены», я имел в виду… Я позвонил своему зятю, и тот связал меня с Кейзом Мальбеком, и я смог объяснить тому, насколько важно для меня, чтобы Марица пообщалась с «Panoramic Sunrise» так, как она того заслуживает.
– Молчи. – Она хватает мою руку и изо всех сил сжимает, подпрыгивая на сиденье. – Ты шутишь. Скажи мне, что это шутка. Я тебе не верю.
Я смеюсь. Она такая ужасно милая, когда сердится.
– Это не шутка. Мы едем к Кейзу Мальбеку, чтобы посмотреть, как группа репетирует новые песни.
Ее глаза мгновенно наполняются слезами, и она прячет лицо в ладонях.
– Ты… плачешь? – спрашиваю я, отводя ее руку, чтобы увидеть ее лицо.
Обильные слезы струятся по ее щекам, и я не могу понять, плачет она, смеется или то или другое разом.
– Марица, ты плачешь? – снова спрашиваю я. – Что случилось?
Вытирая мокрые руки тыльной стороной кистей, она смотрит на меня блестящими глазами шоколадного цвета.
– Это слезы счастья.
Отстегнув ремень, она перегибается через боковую колонку, обхватывает мое лицо руками и целует меня крепче, чем когда-либо прежде.