– Я никогда в жизни не была так счастлива, – говорит она. – Ты сделал меня такой счастливой, Исайя! Ты для меня – все.
В английском языке не хватит слов, чтобы сказать ей, насколько обоюдны эти чувства, поэтому вместо слов я тоже целую ее, медленно и неторопливо, наслаждаясь и вкусом губ, и тем, что эта женщина, эта прекрасная, добрая, любящая женщина с золотым сердцем, которое бьется только для меня…
Что она – моя.
А я – ее. Боже, я – ее.
Глава 46. Марица
– После этого я не буду возобновлять контракт. – Исайя обхватывает меня за талию. Мы нагими плаваем в бабушкином бассейне при лунном свете, в необычайно теплый весенний вечер.
Впервые за целую вечность вся бабушкина усадьба оказалась в моем единоличном распоряжении. Мелроуз снимается в каком-то важном фильме в Ванкувере, а бабушка решила навестить ее, прежде чем вместе с Констанс отправиться в двухнедельный круиз по Аляске.
– Правда? – спрашиваю я, зависая в воде и обхватывая ногами его бедра.
– Да, правда. – Он привлекает меня к себе и целует, его губы пахнут хлоркой. – Мне кажется, пора начать думать о том, что будет дальше.
– Мне кажется, это хорошая идея. – Я обнимаю его, наши мокрые нагие тела трутся друг о друга, пока мы покачиваемся в воде. – И чем же ты намерен заняться?
– Может быть, мне пойти учиться на астронома или физика?
– Боже, ты будешь самым сексуальным ботаном, какого я когда-либо видела за всю свою жизнь. – Я откидываю голову назад. – Так и сделай.
Исайя смеется.
– У меня будет три года на то, чтобы подумать, но пока я склоняюсь в эту сторону. Кстати, а как твоя учеба? Я наконец-то продрался через все эти письма.
Я улыбаюсь, вспоминая о том, как отдала ему свой старый блокнот, лежавший у меня в прикроватной тумбочке. Тот самый блокнот, куда я записывала все эти письма, которые так и не смогла ему отправить.
– Быстро ты, – замечаю я.
– Я наслаждался ими, – отвечает он. – И, к слову сказать, я тобой чертовски горжусь.
– Гордишься?
– Да. Когда ты думала, что я продинамил тебя, ты справилась с этим, проанализировала то, что ты чувствуешь, а затем заставила себя двигаться по жизни дальше, – говорит он. – И это вызывает у меня дикую гордость за то, что ты так себя уважаешь.
– Спасибо, капрал. – Я снова целую его мокрые губы и крепче сжимаю его ногами.
– Если ты вот так будешь тереться об меня, то я возьму тебя прямо здесь и сейчас.
– Это угроза? Или обещание? – Я крепче прижимаюсь бедрами к его встающему достоинству и озорно улыбаюсь, пряча эту улыбку в изгибе его мускулистой шеи. Его стальные руки обвивают меня, крепко прижимают, и я клянусь, что, если этот момент продлится до конца моей жизни, я буду совершенно довольна.
Отойдя в более мелкую часть бассейна и усевшись на ступени, Исайя ведет ладонями по моим бедрам, подхватывает меня за ягодицы и прижимает к себе.
Я резко выдыхаю, когда он входит в меня, и стараюсь принять его еще глубже, а потом откидываю голову назад, сомкнув руки у него на затылке. Он ласкает губами мой затвердевший сосок, а я качаю бедрами вверх-вниз – медленно, потом быстро, потом опять медленно…
У нас впереди вся ночь.
И весь завтрашний день.
И вся оставшаяся неделя.
Черт побери – вся оставшаяся жизнь.
Никто из нас никуда не денется.
Шершавые ладони Исайи гладят мое скользкое тело, вода плещется вокруг нас в такт нашим движениям, мелкие волны ласкают нашу кожу.
Ведя руками по его крепким плечам, я касаюсь губами его шеи и запечатлеваю цепочку жарких поцелуев вдоль его ключицы, потом смещаюсь вверх, к подбородку, пока в конечном итоге не нахожу его губы. Я могу целовать Исайю миллион раз, и этого все равно не будет достаточно, чтобы показать, насколько я без ума от него.
– Ты невероятно красивая, – говорит он, скользя губами по моим губам и двигаясь во мне. Наши тела раскачиваются в унисон. – Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, Марица. И я намерен всю свою жизнь доказывать это тебе. Я люблю тебя, Марица-официантка.
Мои губы изгибаются в улыбке.
– Я тоже люблю тебя, капрал Торрес.
Эпилог. Исайя
Три года спустя
Дорогой Исайя!
Так странно думать, что это будет последнее письмо, которое я отправлю тебе за границу. В каком-то смысле это радость-печаль, все равно, что закрыть очередной том потрясающей книги, которую мы с наслаждением читали годами, но радости больше, потому что нас уже ждет продолжение.