— Она в России вместе с родителями Таськи, — так же весело ответил друг, как и раньше, вернув задорность на свое законное место, только, к сожалению, я его не разделял ни с кем из своих близких.
— Хоть что-то радует, — с облегчением произнес я. — Ей сейчас лучше держаться подальше от меня, — вынес вердикт я, выпуская новую порцию дыма. Несмотря на хорошее настроение друга, я оставался таким же серьезным, а главное — решительным. Я медленно шел к поставленной несколько дней назад цели, продвигаясь небольшими шажками. Был ли я близок к ней сейчас? Вряд ли. Однако надеялся продвинуться хотя бы на целый шаг. Подняться на ступеньку ближе к утерянным воспоминаниям.
— Почему? — поинтересовался Костян.
— По кочану, — начал я пререкаться. Зря. Нужно успокоиться, все-таки он мой лучший друг. — Мне нужна твоя помощь, — перешел я ближе к делу.
— Слушаю тебя, — лицо Костяно моментально преобразилось из веселого и беззаботного в серьезное, будто мы сейчас не прощались, будто я не просил помощи, а вел с ним серьезные переговоры для какого-то важного дела. Хотя, по сути так все и происходило
— Я с кем-нибудь встречался за последние два года? — спросил я, сосредоточенно глядя в глаза другу. Да, когда-то я умел распознавать ложь в людях. К сожалению, эта способность читать собеседника по эмоциям пропала, однако дни, проведенные наедине с собой, не прошли даром. Хоть я и не полностью вернул себе этот талант, но все же азы имелись. Именно по ним я определил сосредоточенность Костяна наравне с волнением, причем нездоровым. Оно возникало частенько, когда я спрашивал его о прошлом, и гораздо чаще, когда интересовался последними годами своей жизни.
— А что? — выражение лица друга стало каким-то странным, будто боялся сказать лишнее. Однако именно это мне и нужно. Нужно, чтобы он открылся, не боясь мне что-то сообщать. Но если мне все это просто кажется, а его эмоции связаны с волнением за меня? Нет. Эта отговорка моего мозга больше не сработает.
— Я задал вопрос, Костя, — с нажимом произнес я, не отрываясь, вглядывался в его глаза. На самом деле я редко называл так своего друга, только в редких и очень серьезных случаях. И он это понял. Осознал, насколько для меня важна эта информация. Взгляд Костяна метался туда-сюда в поисках ответа. Возможно, старался вспомнить? Тоже страдает амнезией? Вряд ли.
— Ты много с кем встречался, но… — промямлил он, однако я быстро перебил его, понимая, в какую сторону пытается склонить беседу. Явно не в выгодную для меня.
— Я спрашиваю не о тех клубных шлюхах! — прикрикнул я, наблюдая, как Костян пребывает в недоумении, смотря на меня, словно на сумасшедшего. Именно таковым я себя и ощущал — тем ебанутым мужиком, пытающимся во что бы то ни стало вспомнить свое прошлое. Счастливое прошлое, как выяснилось недавно.
— Стасон, что происходит? — все так же шокировано смотря на меня, недоумевал Костян.
— Ответь на вопрос, — я продолжил гнуть свою линию, предпочитая сделать вид, что поставленный другом вопрос я не расслышал. — Я встречался с кем-нибудь так же серьезно, как с Тасей? — мой голос раздался в курилке словно ром среди ясного неба. А затем последовала тишина. Ебучая давящая тишина, которая не давала покоя ни мне, ни другу.
Я, как маленький нетерпеливый ребенок, ждал от друга хотя бы пары слов, однако он не спешил отвечать, обдумывая мой вопрос с такой тщательностью, будто не знал об этом толком ничего. Странно. Я всегда делился с Костяном всем, что происходило в моей жизни, и вряд ли бы он упустил возможность по подробнее узнать о той брюнетке из воспоминаний.
— Нет, — твердо ответил друг спустя какое-то время. Он устремил свой взгляд на меня, подтверждая правдивость своих слов, зажал в пальцах тлеющую сигарету, готовую вот-вот развалиться под его напором. Поджал губы в тонкую линию. Злился. Но на что?
— Хорошо, — уже более спокойно, чем раньше, проговорил я. — Спасибо за помощь, — закончил я ничего не выражающим тоном и, подойдя к нему практически вплотную, протянул руку. Этот жест, наверное, показался ему странным после всего ада, который я свалил на него, но я действительно благодарил друга за помощь, хоть и незначительную.
— Не пугай больше так, братан, — так же спокойно, как и я, произнес Костян, пожав мою руку в ответ. — Возвращайся поскорее, тебя не хватает дома, — закончил он. Наверное, еще немного, и он бы превратился в того же весельчака, которого я знал все эти годы. В товарища, готового помочь списать контрольную в школе. В друга, который подставит свое плечо в самый трудный момент. Только сейчас это перемирие, предложенное мной, фальшиво.