«Я знаю о вас многое, Станислав Родионович» — гласило сообщение от неизвестного отправителя.
Что? Опять? Да сколько можно? Раньше меня донимали школьницы в «ВКонтакте», пока я не поставил ограничение входящих сообщений, теперь сюда переместились! Что-то поздновато, не находите? Вот и я так же думал, не предполагая, во что выльется моя халатность. И я забил на это. Забил на сообщение, обнимаясь после уроков со своей девочкой, забил на тот тревожный звоночек в голове, даже номер пробивать не стал. Зачем? И так знал ответ, а терять время на какую-то несусветную ерунду не хотелось. Совсем. Лучше провести его с близкими людьми. С Анютой и Викой.
На днях у нас появилась возможность провести время вместе. У меня выдалась свободные пару часиков, а она отпросилась у родителей под каким-то предлогом. Только у меня было одно условие, от которого Вика не могла отказаться — забрать Аню из садика и повеселиться втроем. Вряд ли это походило на приватную встречу, но и за ребенком мне нужно следить, нельзя же ее вечно отвозить к бабушкам и дедушкам. Надо сказать, на ее лице я не заметил ни капельки сомнения или негодования, наоборот — энтузиазм и задорный блеск в глазах. Она хорошо относилась к Анюте, и это было взаимно. Дочь все чаще и чаще спрашивала меня о Вике, интересовалась, когда она придет с ней поиграть — вот и настал тот день.
Знаете, я впервые встретил девушку, которая не воротила нос при упоминании о дочери в моей жизни, наоборот — жаждала встречи без какой-то фальши или прикрытия какими-то дешевыми куклами из перехода, как поступали раньше мои спутницы. Вряд ли она могла дать ребенку что-то материальное — все-таки еще слишком молода, но это не имело для меня никакого значения. Я смотрел со стороны на своих девочек, смеющихся заливным смехом. Глубоким и задорным. Сам заражался им, сидя на диване и понимая, что счастливее мгновений быть не может. Видеть, как твоя любимая дочь и новоиспеченная возлюбленная играют вместе и смеются над одними шутками — вот оно истинное счастье. Вряд ли, конечно, Аня воспринимала Вику как мою девушку, не догадываясь о наших отношениях, да и мы старались держать себя в руках при ней, дабы не взболтнула ничего лишнего. Скорее они со стороны походили на сестер, но только я воспринимал их по-другому. Правильно. Как видел только я. Как двух важных для меня женщин. Любимых женщин. Ведь я люблю Вику, несмотря на то, что так и не выразил свои мысли вслух, доказывая чувства поступками. Так гораздо проще. Эффективнее. А моя малышка и так все понимала без лишних слов.
— Стас, может, не будем ждать четверга и сразу же решим проблему? — напомнила Вика, когда Анюта уснула в своей комнате. На самом деле, если бы она мне не напомнила — совсем позабыл бы о своем обещании помочь малышке с выбором ВУЗа и будущей профессии. Как мы могли упустить этот важный шаг? Конечно, с ее проблемами вряд ли малышка думала лишь об учебе, но я почему-то чувствовал себя ответственным за нее не только как классный руководитель, но и как мужчина, готовый подставить свое плечо. В первый учебный понедельник я не особо обрадовался халатности Вики, но, выслушав причину — не стал причитать и рассказывать о важности высшего образования. И я настоял на своей помощи — все-таки знаю, через что нужно проходить. Сам был таким же десять лет назад, оканчивая старшую школу.
— Прости, малышка, все материалы я оставил в школе, — с сожалением ответил я, вспоминая о буклетах, которые недавно раздавала мать для старшеклассников. Парочку я отложил для Вики, уже предполагая ее реакцию на мой выбор. Но сейчас не хотел заводить об этом разговор. — Зайдешь ко мне после уроков? — поинтересовался я, обнимая хрупкое тело на диване.
— Ладно, — согласилась со мной малышка, притягиваясь ко мне для новой порции для поцелуя. Надо сказать, когда в квартире присутствовала Анюта, мы крайне осторожничали, понимая, что в любую минуту, несмотря на сонливость, она может выскочить из своей комнаты, застав неприятную для ее психики картину. Мы договорились обязательно рассказать ей обо всем, как только нас не будут сковывать общественные и моральные рамки, то есть по окончании школы. Я к тому времени поменяю работу, надеясь, что мать найдет мне замену, а Вика больше не будет моей ученицей, поменяв эту участь на официальный статус моей девушки. Возлюбленной. Любимой. — Чем тогда займемся сейчас? — спросила она, оторвавшись от моих губ. Она часто дышала, оставляя легкий конденсат на моем лице, а губки припухли и покраснели, делая ее более красивой, чем обычно.
— Хочешь, устрою домашний кинотеатр? — предложил я и, не выдержав, провел большим пальцем по нижней губе, ощущая гладкую кожу под подушечками. Слегка увлажненную. Желанную. Даже вкус ее губ я ощущал на себе еще некоторое время после поцелуя. От моих прикосновений она больше не краснела, но учащенные удары сердца в ее груди я чувствовал практически всегда.