— А попкорн прилагается? — игриво спросила она.
— Как же без него? — ответил вопросом на вопрос, замечая, как ее глаза заискрились, стали ярче обычного, хотя больше мне казалось некуда. А я продолжал любоваться на нее, на свою девочку, которая такими обыденными вещами делала меня по-настоящему счастливым и умиротворенным.
— Тогда я согласна, — радостно воскликнула она, буквально запрыгивая ко мне на шею, когда на деле она лишь обняла меня, уткнувшись головой в мою грудь. Мне так хотелось прижать ее крепко-крепко и больше никогда не отпускать. Не оставаться с холодным осадком после того, как я пойду творить чудо из пакетика попкорна и микроволновки в полном одиночестве.
Я не хотел, чтобы эти мгновения заканчивались, однако понимал, что через пару часов ей нужно будет ехать домой, знал, что не смогу подвести, оставив Анюту дома одну. Знал, что буду с нетерпением ждать следующей встречи с ней. С моей маленькой малышкой. Мы увидимся в школе, вновь наденем на себя непроницаемые маски, сделаем вид, что нас ничего не связывает помимо учебы. Но это не мешало смотреть, как издалека вышагивала моя девочка в обнимку с рыжей подружкой, как она, пройдя мимо меня, опускала свою ладонь, соприкасаясь с моей, стоило нам пересечься. Со стороны выглядело, что две ученицы поздоровались со своим классным руководителем, а на самом деле эти движения значили для нас многое. Но главное — тоску друг по другу и любовь. Наверное, ради последнего мне стоило пойти на жертвы, стоило продумывать каждый свой шаг и поведение в школе. Стоило причиняемой боли. Но все это неважно. Сейчас неважно. Ведь я обнимал самое дорогое, что есть в моей жизни, не считая дочери, — мою малышку, которую ни за что и никогда не отпущу.
Так и проходили наши минуты, постепенно превращаясь в часы и дни. Время беззаботно летело, как назло затормаживая свое движение лишь во время нашей с малышкой разлуки. Этот промежуток казался мне бесконечно долгим, даже несмотря на пересечения в школе. Злило. Ожидание ужасно злило. Я не мог сосредоточиться на чем-то конкретном, выполнение заказов затягивались на часы, а в школе мне едва хватало самообладания, дабы не выдать свою растерянность перед учениками. Наверное, несколько дней я только и делал, что зацикливался на этом чертовом времени, предвкушая сначала встречу со своей малышкой в четверг, а затем на выходных, когда мы могли беззаботно провести время вместе. Порой я замечал, как на классном часу она кидала тоскующий взгляд в мою сторону, но не это привлекло мое внимание. Последние пару дней Вика казалась мне какой-то дерганной, нервной. Я не видел больше ее лучезарной улыбки, не наблюдал воздушных поцелуев в конце урока перед выходом из класса, да и малахитовый взгляд потускнел, стал не таким ярким, как раньше. Я рассчитывал, что в четверг после уроков, как мы и договаривались встретиться, обязательно спрошу ее обо всем. Только ничего не вышло. Нет, наш разговор оставался в силе, только вот его суть изменилась.
Все началось в среду днем, когда уроки подходили к концу, а я облегченно выдыхал уже минут пять, сидя в своем кабинете, радуясь, что этот бесконечный день наконец-таки закончился. Наверное, я бы и продолжал сидеть так же на своем месте, не замечая ничего вокруг, однако случайно подслушанный разговор моих учеников, расставил все по местам. А я всего лишь хотел зайти к матери и договориться насчет этих выходных. Все-таки у нее день рождения.
— Ты уверена? — заслышал я за углом в пустом коридоре знакомый юношеский голос. Парнишка из моего класса, Анатолий Харлей, кажется. И что-то мне подсказывало, что шаг стоит замедлить.
— Да. Я сама их видела вместе, — подтвердила девушка, чьи рыжие волосы виднелись за углом. Поначалу я подумал, что это Викина подружка, однако, присмотревшись из своего укрытие, которым по счастливой случайности решил воспользоваться, выяснил личность этой особы. Галина Галкина — староста моего класса и будущая медалистка. — Сосались, будто последние соки хотели друг у друга выпить, — «Мда» — пронеслось у меня в голове. Нашли, что обсуждать. Завидно что ли? Ладно. Пусть и дальше обсуждают малолеток, плевать я на них хотел, лишь бы это не касалось Вику.
— Во дают! Ладно информатик, он же у нас хренов брутал, но Сафронова… Блин, она же хорошая девчонка! Зачем связалась с этим стариканом? — а вот теперь мне стало не по себе. Желание пойти дальше по своему пути отпало, а внутри складывалось ощущение, что меня облили из какой-то грязной лужи.