Виктория Сафронова — моя ученица, вглядывающаяся в мои глаза со сцены…
Внутри что-то тронуло, когда она выдала первый звук из своих пухлых губ, обведенных алой помадой, будто сердце стало тяжелее. Только мне это не приносило дискомфорта, скорее наоборот — дарило некую эйфорию, которую я не сразу осознал. Я чувствовал притяжение, будто мы связаны невидимыми нитями, слышал ее слова мольбы, хотя она пела о другом. Слышал признание в необходимости быть рядом. Но что-то между нами было. Какая-то незримая преграда, которую ни я, ни она не могли преодолеть. Общество.
«Стас, пожалуйста» — нежный голос неожиданно прозвучал в моей голове, вновь и вновь повторяясь эхом. Будто девушка именно эти слова пропела только что вместо англоязычного текста. Я знал, о чем она просила меня, но все же не мог пошевелиться или шагнуть к ней навстречу. Не мог подойти к ней, прижать крепче к себе. Поцеловать. Почему? Потому что за этот поступок могут поплатиться несколько жизней. Судьбы близких людей разрушатся из-за моего искушения перед этой девчонкой. Перед собственной ученицей. Как же все сложно и неопределенно, хотя я желал разрешить эту ситуацию раз и навсегда, расставить наши статусы по своим местам и не вспоминать больше о ней. Но это невозможно. Не могу выкинуть ее из головы, не вспоминать ее прекрасный образ, по-девичьи красивое личико и яркие малахитовые глаза, из которых сейчас капали слезы. Наверное, если бы я был девчонкой, то расплакался бы так же, как и она. Но я держу все свои мысли при себе, стараясь не подавать вида тоске и беспомощности. Возможно, когда-нибудь я смогу подойти и просто обнять ее, не чувствуя на себе косых взглядов общества, смогу прикоснуться к желанным губам, почувствовав желанный вкус. Только не здесь и не сейчас. Потом.
Всему свое время…
Я не сразу пришел в себя, только после громкого кашля медсестры вернулся в реальность после живого сна. А был ли это сон или вновь давно забытое воспоминание? Этого я не мог понять. В голове образовалась какая-то каша, которая мешала мне здраво мыслить. Та девушка, красное платье, наше притяжение. Все перемешалось. Может, это спросонья? Скорее всего.
— Ну что, готовы к процедурам? — спросила достаточно пожилая работница медперсонала.
— Колите уже, — недовольно буркнул я. Наверное, эта женщина привыкла к моим капризам, однако не обошлась без недовольно гримасы. Как обычно, медсестра принялась ставить систему для капельницы и раскладывать баночки на прикроватной тумбочке. Почему-то только сейчас я заметил небольшую коробку, которую раньше не видел рядом с собой. — Что это? — поинтересовался я у женщины, хоть и не рассчитывал на какой-либо ответ.
— Ваша мама оставила ее здесь, пока вы спали, — произнесла медсестра, удивив меня познаниями. Долго гадать о содержимом коробки не пришлось — там лежал планшет. Я был уверен в этом на все сто процентов, учитывая знакомую форму упаковки, хотя притронулся к чуду техники не сразу, только после того, как мне поставили капельницу.
Странно, что мать купила мне новый планшет. Наверняка решила подстраховаться, чтобы я не нашел ничего лишнего. Или опять паранойя играет со мной злую шутку? С чего я вообще взял, что мать от меня что-то скрывала? Помимо ее странно напряженного состояния и увиливания от ответов у меня более нет аргументов против нее. Нельзя обвинять ее, полагаясь на свою интуицию. А Костяна или отца можно? Тоже нет. Все! Хватит! Нужно выкинуть лишние мысли из головы и разобраться сначала со своими воспоминаниями, только потом обвинять кого-то в сокрытии тайны.
Настраивать «Айпад» одной рукой оказалось куда сложнее — планшет то и дело скользил по одеялу. Но все это мелочи по сравнению с паролями, которые я вспомнил только спустя час или два. Вспомнил, что у меня никогда в жизни не было «Айпада», а «Айфон» приобрел лишь через пару лет после покупки квартиры. Как же тут все сложно, казалось, я убил больше времени на ориентировку в устройстве, чем на саму цель, которую в итоге достиг, уже не надеясь на успех. Как оказалось, в облаке хранились все личные файлы, фотографии, видео, начиная от изображений четырехгодовалой Ани на детском утреннике и заканчивая какими-то программами, видимо, нужными когда-то на работе. Среди кучи фоток мелькал даже довольный Костян, обнимающийся с какими-то телками. Херов бабник. Здесь столько всего знакомого. Вот здесь мы празднуем мой день рождения с однокурсниками, а тут Анюта впервые каталась на велосипеде вместе с отцом. Воспоминания не сразу внедрялись в мою голову. Постепенно я вспоминал события практически каждой фотографии, за редкими исключениями. Складывалось ощущение, что я пропустил что-то важное в этой жизни, будто смотрел на все со стороны, а не являлся непосредственным участником. Так необычно вспоминать все заново, переживать тот или иной момент жизни. Интересно, почему я раньше не попробовал выбить у доктора разрешение пользоваться техникой? Сам не знаю.