— Долго ты, — кинул друг, все так же не отрываясь от какой-то точки на газоне неподалеку. Хоть помещение и было частично изолированно от улицы, холодный воздух все равно просачивался, доставляя неприятный дискомфорт. Лучше бы я надел куртку потеплее, да обувь сменил.
— Просто вспомнил кое-что, — признался я, хотя вряд ли чье-то женское имя можно назвать воспоминанием. По крайней мере, для друга этот факт мало что значил, а вот мне он не давал покоя даже сейчас, когда я проводил время с близком человеком.
— И что же? — поинтересовался Костян, оторвавшись от злосчастного газона и устремляя на мгновение беспокойный взгляд на меня. Хотя нет, не на мгновение. Он долго глядел на меня то ли с надеждой, то ли со страхом. Не припомню, чтобы Костян выглядел так… странно. Я бы даже сказал, нетипично для того весельчака, которого знал когда-то давно.
— Ничего особенного, — решив не поднимать тему, я зажег сигарету и пустил пар изо рта. Да, врачи не разрешали мне курить, однако я нарушал это правило без каких-то зазрений совести — все-таки очень сильно скучал по табаку в своем организме и находил единственный способ расслабиться. Почти единственный.
Мы молча курили. Каждый из нас погружен в свои мысли. Если честно, эта картина не приносила мне никакого успокоения. Не помогали даже сигареты. Скорее всего, я просто разочарован. Все-таки я не совсем так представлял свою первую встречу с другом после аварии. Не так я хотел поприветствовать его в своей новой жизни, хотя надеялся, что нам будет о чем поговорить. Он бы рассказал мне о текущих делах в фирме, сообщил, кто занял временно мою должность, карабкаясь по карьерной лестнице наверх вместо меня. Помог бы мне освежить память в конце концов. Но этого не происходило. Почему-то Костян держался в стороне. Молчал. Не произносил и звука. От того веселого парня остались всего лишь воспоминания. Воспоминания о лучшем друге детства, о соратнике, на которого можно положиться в бою, о коллеге, неплохо разбирающемся в программировании, как и я. И эта отстраненность никак не укладывалась у меня в голове и не поддавалась объяснению.
Я заметил, что с каждым днем все больше перестаю узнавать в родных людях тех беззаботных близких, за которых стоял горой. Они изменились. Прошло время, поменялись взгляды. Только я остался в прошлом, никак не перешагнув этот барьер в размере четырех лет. Или мне просто все это кажется? Возможно. Скорее всего, после того, как воспоминания вернутся обратно в мою голову, я не буду воспринимать все так близко к сердцу. Но сейчас… это сделать практически нереально.
— Стасон, что ты помнишь о нас? — внезапно спросил друг, прерывая напряженную тишину курилки. Вряд ли он помешал каким-то важным умозаключениям, но это спонтанность после продолжительного затишья немного меня озадачила. Всего на несколько секунд, прежде чем я ответил на поставленный вопрос:
— Последнее, что я вспомнил, это как мы отмечали мое новоселье в новой квартире. Дальше пустота, — ответил я. Эти слова не дались мне с трудом, как могло бы показаться окружающим. Я будто заставил маленький осколок камня, который утяжелял мою душу, отколоться раз и навсегда. Будто освободился от нагнетающих будней и нелегкой реабилитации. Странное ощущение. Спокойное. Нет, мне просто стало чуть легче, однако зависшее имя в моей голове вновь напомнило о себе, и я знал наверняка, кто ответит мне на все вопросы. Да, я не хотел вмешивать Костяна и интересоваться лишь женским именем, но что-то мне подсказывало, что именно мой друг сможет развеять смуту в голове. Все-таки мы многим делились в прошлом. — Слушай, кто такая Виктория? — спросил я в лоб, замечая на его лице некоторые перемены. Сначала он на время застыл, затем, практически не моргая, посмотрел на меня удивленным взглядом. И только спустя пару минут ступора ответил:
— Виктория? — переспросил Костян, будто старался вспомнить успевшее мне надоесть женское имя.
— Да. Ты в палате рассказал мне об ученицах, и это имя почему-то сразу пришло в голову, — уточнил я, хотя выражение лица друга не изменилось. Он так недоумевая смотрел на меня. Я уже не надеялся, что узнаю правильный ответ из его уст, однако Костян все же ответил на мой вопрос.
— Она была одной из них, — спокойно ответил друг, выдыхая сигаретный дым знакомого «Винстона» куда-то вверх. Если честно, я сам еще не совсем свыкнулся с мыслью, что являлся для кого-то учителем. Кому-то преподавал скучные лекции по программированию на каких-нибудь курсах. Или что-то еще? Нет, мне больше в голову ничего не пришло, а о себе, как о преподавателе, я старался не думать — слишком смешно все выглядело со стороны.