— Что же ты со мной делаешь, Вика? — прошептал я в ее припухшие от страстного поцелуя губы, кое-как найдя силы оторваться от них. Это оказалось сложнее, чем предполагалось, однако я не мог не задать этот вопрос, хоть и риторический. Потому что эта девчонка одним лишь полным желания взглядом сносила ебучую крышу с головы!
— Свожу с ума, — так же тихо прошептала она, хотя за шумом музыки по ту сторону стены я смог расслышать каждое ее слово. Каждый звук. Смог почувствовать неровное дыхание, которое опускалось теперь на мое лицо, стоило мне слегка нагнуться и оказаться ближе к ней.
— Дерзкая девчонка, — ответил я, обводя большим пальцем контур ее покрасневших губ. Таких мягких. Гладких. Они словно созданы для меня. Для того, чтобы я целовал их то нежно, то страстно. То яростно, то чувственно. Только для меня.
Я вновь не удержался и продолжил наш страстный поцелуй с таким же напором и жесткостью, жадно покусывая пухленькие губки. Готов был впиться в них, словно вампир, высасывающий кровь у своей жертвы. Теперь я понимал, насколько сильно на меня подействовала отстраненность и воздержание от этой девчонки. Мне мало. Мало эти поцелуев, мало прикосновений к ее оголенной на некоторых участках коже. Мало ее самой. Наверное, если бы я был чуть трезвее, то моментально пригласил к себе домой и воплотил бы все мечты в реальность. Хотя… нет! Не осмелился бы. Не хватило бы смелости вновь совершить проступок, который навряд ли обойдется без последствий. Но сейчас я не думал об этом. Не сейчас, когда в моих объятьях самая желанная девушка.
Я, освободив из собственных оков тоненькие запястья, которые тут же опустились мне на лицо, скользя то по подбородку с отросшей щетиной, то по телу, опускаясь все ниже и ниже к груди, в котором бешено билось мое сердце, я сжал сильнее ее талию уже двумя руками. Втиснул свое тело, создавая непередаваемый по ощущениям жар наших тел. Постепенно я перешел жаркими поцелуями с ее губ, все еще требующих ласки, на скулы. Затем все ниже и ниже, чувствуя пульсирующую артерию к уху на ее шее и ощущая более четкий ягодный аромат. Такими небольшими крючками, изучая ее фарфоровую кожу, я достиг уха, посасывая нежную мочку, на что в ответ получил одобрительный стон. Я не сразу почувствовал на своих плечах через ткань футболки острые ноготки, которые впивались в меня все сильнее и сильнее. Мне не было больно, наоборот эти жесты распаляли меня еще больше, заставляя ласкать эту девочку с большим упоением.
Я не понимал, почему так происходит. Почему не мог остановиться и оторваться от нее. Я ненавидел ее и одновременно хотел задрать это чертово платье, заставляя почувствовать мое желание заполучить ее как женщину, а не какую-то ученицу из моего класса. Я бы наплевал на все правила, уставы, не свои принципы, лишь бы она окончательно и бесповоротно стала моей. Моей и только.
Но что-то во мне перемкнуло. В какой-то момент я буквально протрезвел, а реальность не сразу ворвалась в мою голову. Она ведь моя ученица. Та самая Виктория Сафронова, из-за которой меня ждала бы тюремная камера, а мою дочь — детский дом. Та, от которой я хотел держаться подальше и как можно дольше игнорировать ее существование. Вот и продержался я всего несколько дней, пока не увидел, как мою девочку обнимал какой-то хахаль. Я обещал себе не портить ей жизнь, обещал больше не срываться. Прекратить хоть какие-то задатки наших чувств и будущих отношений. Хватит!
Я слишком резко остановился, наблюдая недоумевающий взгляд, все еще полный иллюзий и страсти. Слишком неожиданно ушел от нее подальше, оставив в полном одиночестве. К выходу из этого треклятого клуба, в который меня притащил Костян. Не могу больше находиться в этом шумном месте, которое ассоциировано с ней. Невозможно быть здесь и знать, что где-то поблизости находится эта малышка. И я закрыл дверь в эту часть своей жизни, стараясь больше не думать о ней…
Проснулся я неожиданно, ощущая, как по телу сказываются капельки пота, а тяжелое дыхание никак не желало выравниваться. Первое, что я заметил, как только резко вскочил со своей кровати и принял сидячее положение, — это пробуждение дочки, которая до этого момента мирно посапывала рядом со мной, жалуясь перед сном на кошмары. Мы нечасто спали с Анютой вместе, однако отказать в этот раз ее просьбе я не смог, ибо сам стал мучиться той же проблемой, что и она. Да, с дочерью мне становилось куда спокойнее, чем без нее. До того момента, как я вылетел из своего сна в реальность.