Знаете, я никогда не нуждался во внимании окружающих. В рабочей среде все знали меня и принимали как своего, в клубе девушки прилипали словно магниты. Да, привлекательная внешность делала свое дело, однако никто не хотел связываться с отцом-одиночкой. Кто-то говорил, что девушек привлекали одинокие родители, но на деле выходило либо кратковременно, либо наигранно. Им хотелось меня. Моего тела. Моих денег. И я к этому привык. Привык игнорировать их после жаркого секса, привык к спектаклю одного зрителя, видимо, думая, что я наивный идиот. Я жил в таком ритме на протяжении пяти лет, не думая ни о чем, помимо своей работы, семьи и близких друзьях.
Пока не появилась она…
Вика вломилась в мою жизнь внезапно, внесла яркие краски в нее, изменила так резко, что я не успел заметить, как влюбился в нее. Влюбился в собственную ученицу, которую нужно всеми силами обходить стороной. Я всегда соблюдал субординацию, следовал каким-то жизненным уставам, но именно сейчас, когда уже не находил способов отстраниться, мне хотелось нарушить все правила. Я желал все время быть с ней рядом, знать, о чем она думает, чем дышит. Вдыхать сладковато-ягодный аромат, который присутствует только у этой девушки. Сказать, что я потерял голову — ничего не сказать. Даже мысли о педофилии в последнее время меня больше не преследовали.
Потому что любовь нельзя ассоциировать с педофилией.
Выкинув окурок на улицу, я все же остался стоять на балконе, подставляя в открытое окно лицо мелким снежинкам. Я не боялся вновь простыть, потому что все это ерунда. Даже сейчас мне это не поможет избавиться от мыслей о ней. Ничто уже не поможет. Я завяз в той девчонке, и как теперь мне остановить несущийся в неизвестность поезд — не представлял.
— Пап, — внезапно тихий голос Анюты разорвал тишину лоджии. Я так замкнулся в своих собственных мыслях, что не услышал, как проснулась моя дочь и вышла на холод. Придется закрыть окно и гнать малышку подальше от ветра, пока она не увидела излюбленные снежинки и не ринулась к окну. — Почему ты не спишь? — заинтересованно, все еще немного сонно спросила она.
— Не спится мне что-то, — оправдался я, выпроваживая ребенка из холодного помещения в мою теплую комнату. Схватив в охапку дочь, я лег на кровать, все еще продолжая обнимать мою маленькую принцессу. Она некоторое время смеялась от моей щекотки, разнося звонкий голос практически по всей квартире, а затем улеглась рядом со мной, устраиваясь поудобнее.
— Пап, а когда к нам придет Вика? — поинтересовалась она, застав меня этим вопросом врасплох. Мне только начало казаться, что мыслями я уже далеко от девчонки, но все же она не давала мне забыть о ней даже сейчас. — Мы так хорошо с ней поиграли, а еще она обещала добавить меня в друзья, — довольно проговорила малышка, хотя в какой-то момент мне показалось, что она оправдывалась. Но нет. Анюта слишком мала, чтобы это осознать. Я понял одну истину — девчонка оккупировала не только мою голову, но и голову моей дочери. Чертовка…
— Посмотрим, Анют. А пока спи, — обняв свою дочку, произнес я. Я бы хотел сказать дочери правду и сообщил бы, что они больше никогда не увидятся, а Вика больше не перешагнет порог моей квартиры, только не мог заставить поверить свою дочь в слова, в которые не верил сам. Почему? Потому что Вика Сафронова окажется в моей квартире и не раз.
В этом я был уверен однозначно…
Следующие недели до наступления нового года прошли настолько быстро, что даже сверхбыстрый человек вряд ли бы смог это заметить. Вот и я не понял, как пролетело время. За окном уже лежал снег, сильный ветер дул в лицо, периодически тушил только что зажженную сигарету, нервируя меня с самого утра, как только я собирался выехать на работу. Меня всегда бесил снег, раздражала слякотная погода, которая не только заставляла ладони окоченеть, но и превращала все вокруг в сплошную дичь. Бесконечная подготовка к новому году за месяц, поиск подарков, распродажи и прочее. Все это превращало нормальных людей в жадных идиотов, способных продать душу дьяволу за очередную скидку в гипермаркете. Я никогда не любил новый год. Не любил зиму, мороз и ебучую слякоть. Но я терпел только из-за одной единственной женщины на свете. Хотя нет, из-за двух. Из-за Анюты, которая каждый год ждала прихода деда Мороза, и из-за Таси. У них это в крови. В крови любовь к веселью, к праздникам и к чуду, которое происходит в этот период. Однако я понимал, что ничего не случается просто так. Все вокруг это понимали, просто не хотели признаться в этом самим себе, окунаясь в атмосферу праздника. Но я не могу. Не могу выкинуть реальность из головы хоть на секунду, а она в данный момент оказалась чересчур жестока. По крайне мере со мной, наградив меня в последние недели уходящего года бесконечной работой и кучей взбалмошных учеников и очередной порцией погубленных нервных клеток.