Я вбежала в руины и забилась в угол, в место, которое должно было бы находиться за алтарём. Две прочные стены сходились на стыке, давая собаке и мне некоторую передышку от ветра. Собака плюхнулась на землю, тяжело дыша. Бедняжка. Она была измучена.
Уровень адреналина стал понижаться, я присела на корточки, потирая живот собаке и внимательно прислушиваясь. Я больше не слышала волков. Теперь снег валил по-настоящему. Возможно, он скрыл наши следы или наши запахи. Однако меня беспокоило то, что стихия заглушала их приближение.
Я шарахалась от теней, но, судя по расслабленному состоянию собаки, в этом не было необходимости. Наш угол развалин был свободен от снега и от воющего ветра. Было всё ещё холодно, хотя и стало не так холодно, как только ко мне прислонился большой лохматый обогреватель.
Собака, которой нужно было дать имя, свернулась калачиком и заснула. Изо всех сил стараясь последовать её примеру и успокоиться, я выдохнула и проверила её шею. Без ошейника.
— Что ты здесь делаешь, бродишь по вересковым пустошам, девочка?
Я почесала ей затылок. Даже во сне она сильнее прижималась ко мне. Бедная малышка изголодалась по любви и вниманию.
— Ты сбежала из Торнфилд-Холла? Узнала, что сумасшедшая женщина на чердаке была его женой, не так ли? Не волнуйся, моя милая Джейн, теперь я позабочусь о тебе.
Я оставалась настороже в течение нескольких часов, прислушиваясь сквозь пронизывающий ветер к звуку лап, грохочущих по земле. Дрожа, стуча зубами, я уставилась в темноту, ожидая. В этом не было никакого смысла. В моей жизни никогда не было больше горстки людей. Моя мать умерла семь лет назад, а остальные были теми, с кем я работала или кого обслуживала. Как я заработала такого безжалостного врага, того, кто понимал, кто, казалось, смеялся над глубиной моего одиночества? Кракен, крысы, они были ужасающими, но, в конечном счете, монстрами, с которыми нужно было бороться. Как можно было победить страх и изоляцию? Это видение было метафорой моей жизни: преследуемая чем-то, скрывающемся в тени; дрожащая одна на холоде и без защиты. Я прижала колени к груди и опустила голову. Я не сдамся. Ни за что. Но почему всё время это должно было быть так чертовски трудно?
Когда я больше не могла держать глаза открытыми, я легла рядом с Джейн, прижимаясь к её теплу. Без неё я, наверное, замерзла бы. С ней я погрузилась в странные сны: Клайв несёт меня на руках через помещение бара, волки похищают меня, злобная ведьма, дракон, просыпаюсь и обнаруживаю, что чья-то рука держит мою, чашка какао на тумбочке…
«Сэм!»
«Да?»
Я была в одном из тех нервирующих, осознанных снов, где сражалась с призраком в Новом Орлеане, но полностью осознавала, что это был сон. Однако крик прервал кошмар, и это было хорошо. Теперь я сидела в кресле с высокой спинкой в гостиной красивого старого дома, смотрела в окно на обсаженную деревьями улицу и ждала кого-то.
«Где ты?» Как странно. У моего инквизитора был английский акцент.
Я огляделась. «Не знаю».
«С тобой всё в порядке? У тебя странный голос».
«Да? Я почти уверена, что именно так я и говорю».
«Ты ранена?» Чем больше я его слушала, тем больше он походил на Клайва, Магистра Сан-Франциско.
«Нет, я… ну, у меня очень болит голова, но в остальном я в порядке. Странный сон».
«Ты не спишь. Где ты, любимая?»
Я почувствовала, как у меня запылали щёки. Клайв назвал меня своей любовью. Ха! Лучший сон на свете.
«Сэм?»
Где был недовольный, раздражённый голос, который я так хорошо знала?
«Э-э, да?»
«Дорогая, мне нужно, чтобы ты открыла глаза и сказала мне, что ты видишь».
Сомневаюсь, что возможно просто взять и открыть глаза во сне
«Сэм!»
Я вздрогнула от рёва в голове. Моргнув, я открыла глаза, посмотрела в проникновенные карие глаза Джейн и провела рукой в перчатке по её ушам, почесала под мордой.
— Это был очень странный сон. Как насчёт тебя, моя новая подружка? Ты хорошо вздремнула?
В голове у меня ужасно стучало.
«Саманта Куинн Фицуильям, ответь мне! Где ты?»
Вздрогнув, я прошептала:
— Ты это слышала?
Я выглянула поверх Джейн в окружающую нас темноту.
«Что-то не так, дорогая. Я чувствую это. Оглянись вокруг, хорошенько подумай о том, что ты видишь».
— Я, наверное, схожу с ума, малышка. Пожалуйста, не запирайте меня на чердаке.