Клайв положил руку мне на спину, привязывая меня к себе, давая мне понять, что независимо от того, какие воспоминания это вызвало, он сейчас здесь. Я больше не была одна в темноте.
— Верно, — сказал он, почти незаметно покачав головой. — Там, внизу, почти всегда было темно. Иногда они зажигали фонари, свисавшие с потолка, но не часто. В основном я был в вонючем холоде и темноте.
— Единственный способ, которым я мог отслеживать время, это попытаться подсчитать её визиты, но это тоже не сработало. Я старался запомнить число, но потом начинал думать, что в следующий раз, когда она придёт, это будет какое угодно число, и тогда я не мог вспомнить, было ли число, которое я имел в виду, числом сейчас или завтра. Через некоторое время я сдался. Я перестал считать примерно на середине трёх сотен. Я прикинул, что к тому времени мне было, наверное, лет семь.
Его глаза распахнулись.
— Я помню. Мне было шесть лет, когда меня забрали. Я помню, как понял, что мне уже должно было быть семь, что если бы кто-то искал, они должны были бы найти меня. После этого я перестал считать.
Слёзы беззвучно текли по стоическому лицу Бенвейр, но Фир не мог этого видеть.
Закрыв глаза, он обнял Элис, без сомнения, напоминая себе, что он тоже больше не один в темноте.
— Я пытался занять свой мозг, мысленно прогуливаясь по своему дому, пытаясь вспомнить каждую деталь. Каждый разговор или прогулку с родителями я снова и снова прокручивал в голове. Иногда я менял их, добавляя то, что хотел бы сказать или сделать. Я думал о том, какой была бы наша жизнь, если бы я всё ещё был дома с ними. В конце концов, это стало слишком больно, поэтому я придумывал истории, чтобы развлечь себя.
— Долгое, долгое время спустя. Годы. Появился Глен. Они бросили его в камеру дальше по коридору. Я не мог его видеть, только слышать. Они кричали и били его…
— Откуда ты знаешь? — спросил Джордж.
Фир моргнул и открыл глаза.
— Я не знаю. Звуки походили на шлепанье кожи по коже.
Годфри закатал рукав и хлопнул себя, добавив к удару гортанное ворчание.
Фир выглядел поражённым.
— Сделай это снова.
Он закрыл глаза.
Годфри повторил движение. Рассел ударил кулаком по своей открытой ладони, добавив вздох боли.
Глаза Фира снова распахнулись.
— Вот так. Это был тот самый звук. Я помню.
Рассел повторил движение и звук.
Фир посмотрел вниз, на пол бара.
— Я полный идиот.
— Нет, — сказал Клайв. — Ты был ребёнком, ужасно травмированным. Ты не хотел быть один, и внезапно перестал. Глен притворился заключённым, чтобы ты ему доверился. Фейри не имеют возраста и не обладают человеческой способностью к сочувствию или состраданию. Они чего-то хотели от тебя, поэтому обманом заставили тебя быть уступчивым, чтобы облегчить себе жизнь. Я уверен, что они думали о своём обмане не больше, чем о том, что это был хороший способ держать дракона-подростка послушным.
— Оглядываясь в прошлое, — продолжил Клайв, — попытайся увидеть себя таким, каким ты был в то время. Ты не был тем взрослым мужчиной, которого сейчас видишь в зеркале. Ты был ребёнком. Маленьким, тощим, испуганным. Тебя оторвали от семьи и бросили в тёмную дыру на съедение чудовищу. И всё же ты выжил. Запомни это.
Фир неохотно кивнул, явно чувствуя себя неловко, принимая советы от вампира. Снова закрыв глаза, он мысленно вернулся в подземелье.
— Нам не разрешали разговаривать. Если они ловили нас — меня, во всяком случае, — они просовывали высоковольтный электрошокер сквозь прутья и поджаривали меня.
Я вспомнила шрамы, которые видела у него на руке, и заподозрила, что у него эти шрамы повсюду. Желудок скрутило, я знала, каково это — иметь тело, которое было сплошным источником боли. Большие лапы Фергуса подергивались во сне, поскольку ему, без сомнения, снилось, как он гоняется за кроликами. Нуждаясь в том, чтобы не думать о себе, я поцеловала его в макушку.
— Мне это тоже нравится, — прошептала я.
— Предполагаю, — сказал Годфри, — что они наказывали тебя, если его не было там, чтобы ответить тебе.
Фир усмехнулся.
— Значит, я также могу поблагодарить его за свои шрамы?
Рассел кивнул головой в противоположную сторону комнаты, а Годфри встал, зашел за стойку и вернулся с бутылкой воды, которую поставил перед Фиром.
Он кивнул в знак благодарности, открыл бутылку и выпил всё до дна.
— Я же говорил вам, что однажды ночью она не пришла, а на следующий день её хватка ослабла.