Командирский шлем пусть и дороже самолета, но каким-то образом покрывая голову блокирует связь с сумраком, поэтому придется без него. Перехватив похожую на коринфский шлем каску, я размахнулся и швырнул её Атаманову через границу. Не буду возвращаться, примета плохая.
Босс шлем поймал, потом поймал и второй — Василисы, остальные прилетели в руки подошедших ближе к границе инструкторов. Ушан с Герой кинули сами, с головы Барби шлем я снимал. Он никак не прокомментировал, озадаченный, но судя по взгляду сразу ощутил изменение состояния.
Все, погнали наши городских — без шлема я отчетливо чувствую, как сумрак наделяет меня той самой силой, которая позволяла с одного удара буквально уничтожать обратившихся людей в самолете.
Правильнее было бы, конечно, оставить каску хотя бы на ком-то, чтобы вести отчетную видеозапись. Но не всегда правильное решение — верное, мы не исследовательская группа, нам главное выжить. Так что пусть другие потом документальные фильмы снимают, нам просто до отеля дойти и внучку диктатора найти. Жестом я показал начать движение, и прежним порядком мы пошагали дальше в сумрак.
Глава 13
На удивление, случайно услышанная фраза Атаманова не прибила, даже наоборот — наполнила какой-то веселой злостью и куражом. Появилось желание доказать, что босс ерунду сказал, захотелось выполнить задачу только для того, чтобы увидеть его обескураженное лицо.
И вижу, что не только у меня такое ощущение, но и у остальных. Шагают все бодро, даже Ушан перестал сопеть, очень легко идет. До Мюррена нам по пешеходной тропе вдоль узкоколейки отсюда всего пара сотен метров — видимость не очень, в ясный день дома бы уже видели.
Сверху-справа над нами стена елового леса, поднимающегося выше по склону, слева вдали горные пики, едва видимые сквозь разряженную на высоте туманную дымку. Внизу вообще ничего не видно — без тумана с этого места должна бы виднеться зеленая долина, а сейчас прямо под нами непроглядная широкая река густого сумрака. Но в этом плане нам еще повезло — здесь, на высоте, видимость хорошая. Снизу — ближе к эпицентру, по прогнозам вообще не больше десятка метров, там если бродить, то как ежикам в тумане.
Очень скоро на краю тропы оказалась закрытая беседка, в которую я решил зайти. Положив руку на плечо притормозил летящего вперед Ушана, остальным показал остановиться и наблюдать, сам закинул автомат за спину.
— Ты куда, Макс? — зашептал вдруг Гера.
— Зашел за угол самурай, вынул танто из ножен. Хорошо, — негромко продекламировала вдруг Василиса, показав, что умеет в хайку — жанр японских трехстиший. Жестом подозвал обоих, подошел к ним почти вплотную.
— Сейчас оба пойдете обратно.
Вот просто не понимаю, как можно быть такими недисциплинированными. Если сказано — молчать, почему так сложно молчать? Почему у Барби, у которого явно с головой не все в порядке, все в порядке с дисциплиной, а у этих кадров нет?
Видимо, что-то было написано у меня на лице, так что оба вопросов больше не задавали, голос не подавали, так что я зашел все же в беседку. Рука чистая, но стоило сжать ладонь черпачком и коснуться подушечкой большого пальца фаланги безымянного, как перстень материализовался. Перекинул кольцо массивной печаткой внутрь, сразу же ощутил тяжесть рукоятки — и в руке возник пылающий меч.
Работает, надо же.
От неожиданности — очень уж ярко полыхнуло, сразу разжал ладонь. Меч моментально испарился, на миг оставив в воздухе очертания, сотканные из языков пламени. Перстень тоже исчез. Отвел от ладони взгляд, повторил порядок действий уже не глядя — снова меч появился. Все, понял принцип.
Вышел из беседки, отметил что остальные не на меня смотрят, по сторонам. Молодцы. Махнул рукой, двинулись дальше — Гера с Ушаном теперь впереди, мы с Василисой за ними.
— В порядке? — прочитал я по губам беззвучный вопрос Василисы, тронувшей меня за руку. А ведь она знает, какой именно «танто» я там «из ножен» доставал. Или ей богиня помогает, или она видела, как у меня в руке огненный меч появлялся во время инициации. Все же сидела в отдалении от остальных и с другого угла на происходящее смотрела.
— В полном, — так же беззвучно ответил я.
Впереди между тем из сумрака показались первые дома Мюррена, расположившиеся на зеленых склонах двух– и трехэтажные деревянные шале. Мы уже сошли с дороги, пошагали бодро под уклон вперед и вверх. Я то и дело поглядывал на Ушана оценивающе, но не вижу никакой усталости или одышки. Прет как носорог, но при этом бесшумно, словно на мягких лапах.
Остановились на небольшом уступе, заросшем елками спускающегося вниз по склону языка леса. Гера с Ушаном присели под кронами деревьев, Василиса достала из-за спины лук, положила на землю. Перехватила винтовку, откинула сошки и легла на живот. Извернулась, согнула в колене правую ногу — отчего ее и так подчеркнутые костюмом ягодицы с бедрами стали еще более подчеркнутыми.