После посадки в Гостилицах с веселым Барби попрощались — расчувствовавшись, он лез к нам обниматься с требованиями пообещать как-нибудь повторить. Раздухарившегося избранника Апполона увез темный микроавтобус — у второй римской группы база неподалеку от нашей. Александру Л. Джейн сразу от самолета забрали на санитарном вертолете — девушка не проснулась, когда ее выносили. На этом же вертолете улетели Василиса с Герой. Его тоже на носилках вынесли, а вот Василиса шла сама. Хотя если вспоминать встречу с демоном, приложило ее более серьезно.
Обычному человеку в подобной ситуации такого полета бы за глаза откланяться из этого мира хватило. Вот только билась в стену Василиса еще в тот момент, когда мы были в сумраке. Гера же упал в пол с высоты потолка уже после смерти демона, потому и пострадал на лицо гораздо сильнее — вокруг глаз уже припухлости, сломанный нос заметно распух. Василиса же просто непривычно бледная и как будто сильно утомленная на вид.
Когда вертолет с красным крестом поднялся в воздух, в сопровождении Атаманова мы вместе с Ушаном и Алисой поехали в Бельведер. Здесь нас встречала Анна — крепкими объятиями и дружественными, а кому и горяче-дружественными поцелуями. Ваня с Яриком тоже радости не скрывали, обнимали и хлопали по спине.
Чтобы не давать повода для ночной беседы с психологом я поулыбался немного, после сослался на сильную усталость и направился к себе. Почти сразу заглянула Анна — сказала, что завтра утром у нас у всех медицинское обследование и мне перед этим хорошо бы выспаться. Намек я понял — никаких близких контактов до того момента, как меня просветят на предмет остаточных после сумрака эффектов.
Пообещал, что вот прямо сейчас ложусь спать, прямо глаза слипаются, получил еще порцию крепких объятий и горячий поцелуй. Когда Анна ушла, долго лежал на кровати поверх одеяла, глядя в потолок. Я соврал — знал, что не заснуть будет, слишком уж много всего случилось, осмыслить нужно.
Несколько часов валялся на кровати, потом попил чаю, посидел почитал — видя буквы и складывая слова, но часто ускользая мыслями обратно в Мюррен и даже не понимая смысл прочитанного. Отвлек меня от такого плавающего состояния негромкий стук.
Глянул на часы — половина третьего, кого в такое время принесло?
Открыл, удивился — в комнату даже не дожидаясь приглашения проскользнула Василиса. Правая рука на перевязи в ортопедическом бандаже, под глазами и на скуле желтизна с синевой. Просто синяки, ничего не раздулось до состояния фиолетовых фингалов, как у Геры.
Одета Василиса как обычно — короткие джинсовые шортики, белые кроссовки, безразмерная толстовка. Правда, после недавних приключений в Мюррене такой ее обыденный наряд выглядит непривычно. Особенно вспомнить если, как она недавно лежала на спине, широко раскинув ноги и держа винтовку пистолетным хватом по гоблинам стреляла. Уже совершенно нереальными событиями кажется, как будто не с нами было.
— Спишь? — поинтересовалась Василиса. Говорит негромко, но голос уже в порядке, не такой болезненный как в самолете.
— Сплю. Как видишь.
— Отличный ответ.
— Отличный вопрос.
— Да я так, беседу же надо с чего-то начинать.
— Беседу по поводу?
Василиса не ответила. Прошла по номеру, беззастенчиво осматриваясь.
— Какой у тебя здесь порядок.
— Неожиданно?
— Ну да. Почему-то думала, что бардак.
— Бывает. Так зачем пришла?
— Пфф, какой-то ты невежливый, — фыркнула Василиса. — Анна Николаевна не дала?
— Слушай, ты сейчас вылетишь в коридор. У тебя пятнадцать секунд, чтобы исправить впечатление и убедить меня этого не делать.
Девушка внешне никак не отреагировала на мои слова — прошла чуть дальше, залезла в кресло с ногами. Немного неловко, одной здоровой рукой, натянула толстовку на голые коленки.
«Тринадцать, двенадцать, одиннадцать»… — я не шутил, считал про себя. Василиса смотрела на меня и загадочно улыбалась.
— Пять… четыре… три… — беззвучно я уже заканчивал счет.
— Ну прости-прости, бес попутал, — постучала себе пальцами по губам Василиса. — Вырвалось сама не знаю как, вот такое я говно.
Похоже, судя по ее легкой интонации сейчас, «нарядилась в коричневое на детском утреннике» — это их семейная шутка, часто упоминаемая в узком кругу.