Потом как-то вдруг приехали пожарные, скорая и полиция — как оказалось, всего за пару минут, хотя мне это время показалось вечностью. Эвакуация из самолета шла быстро и деловито, несмотря на то, что спасательные службы совершенно не понимали, что происходит. Заглушенные двигатели стихли и спрыгнув с задней стороны крыла, я присел на бетон под брюхом самолета, прислонившись к колесу шасси. Мелькнула знакомая крутка и грива, рядом присел вихрастый лидер спортсменов.
— Данила, — протянул он мне руку.
— Максим.
— Спасибо.
— Сестренку вытащил?
— Угу, — кивнул он со странной интонацией. — Она в планшет пырилась и даже не поняла, что происходит.
— Повезло, — сказал я, думая о другом.
Омнифоны выключились, а планшет сестренки работал. Если детский, значит без выхода в сеть и получается, что в аномалии упали только гаджеты глобальной системы.
— Воу-воу-воу, это у тебя что такое?
Толстовку свою я еще в салоне снял и сидел в футболке, положив локти вытянутых рук на колени. Данила сейчас показывал на мое левое предплечье, где с легким жжением вдруг начала проявляться живая татуировка, сотканная словно из языков красно-золотого пламени. Как будто раскаленный металл под кожей течет.
С удивленным возгласом Данила вдруг рванул вверх и свой рукав. У него под кожей появлялась аналогичная татуировка, только живое сияние у него не красно-золотое, а белое, как от лампы дневного света. И судя по раздавшимся неподалеку нескольким удивленным возгласам, подобное происходило не только у нас.
Едва обвивающие руки живые татуировки дошли от запястий до локтя, как сияние угасло и только что ярко сияющие рисунки практически исчезли — оставив на коже едва-едва заметный след в виде чуть более темного оттенка у меня, и чуть более светлого у Данилы.
— Ты тоже это видел? — глядя себе на руку, озадаченно спросил он.
— Да.
— Чет мне кажется, что нас всех закроют в клетку и будут долго спрашивать о том, что случилось.
— Мне тоже так кажется. Думаю, нет смысла умалчивать о наших… сумрачных видениях.
— Тоже так думаю, — кивнул, тряхнув гривой, Данила. — Откуда сам?
— Рыбинск.
— Да ладно! Нижний берег, соседи-медведи!
Похоже, спортсмены из Череповца — расположенного на севере Рыбинского водохранилища,в Вологодской области. Рыбинск же на южном берегу, в Ярославской, гуляющий медведь с герба которой сейчас разгонялся по всему миру в рамках рекламной компании области.
— Не нижний берег, а южный.
— Да-да конечно, как скажешь. Командой летите? Лыжники?
— Нет, боги арены.
— А-а-а, киберкотлеты?
— Да-да, кибератлеты, — усмехнулся я.
— А мы с Черепа, прикинь!
— Мог бы и не говорить, и так видно. Череповец сила, все остальные дрочилы?
— Суть верна, но другими словами, брат, у нас вообще-то культурный и вежливый город. Слушай, по-соседски…
Данила повернул ко мне левое запястья с таблеткой омнифона и свайпом двух пальцем отправил в мою сторону контакт, о чем сразу пришло оповещение в строке состояния перед взором.
— Добавь в друзья, мало ли нужна будет помощь какая. У меня отец не последний человек в родном Отечестве, так что, если что вдруг, пиши не стесняйся.
— Буду иметь ввиду.
— А ты сам откуда, вот прямо именно с Рыбинска?
— Нет. Пэ-гэ-тэ Заводской.
— Я почему-то так и подумал, только говорить не стал, — кивнул Данила.
— Звучит как оскорбление? — засмеялся я.
— Не-не, наоборот. Просто есть у меня два знакомых Заводского, оба просто без башки. Ну, в приличном смысле слова.
— Не мы такие, жизнь такая, — только и пожал я плечами.
— Так, молодые люди, чего это мы здесь сидим! В машину на осмотр, быстро! — появилась рядом с нами строгая целительница в синем костюме медика.
Дальнейшие несколько часов растянулись в нескончаемую череду опросов, осмотров и перемещений — нас сначала привели в зал ожидания, потом отвезли в больницу, постепенно разделяя группы пассажиров, потом нашу пятерку забрали от сопровождающего тренера и в карете скорой помощи перевезли в неизвестном направлении — в салоне окна наглухо зашторены. Высадили в подвальном паркинге, где нас встретило несколько человек в классических костюмах.
Они сразу мне не понравились — неуловимо похожи на телохранителей, недавно прессовавших нас с Герой. Молчаливые мужчины, не реагируя на вопросы, повели нас к лифту. Поездка вниз, пара коридоров и мы гурьбой ввалились в допросную комнату без окон и почти без мебели.