— Разумеется, сэр. Новые лекарства сделали его намного спокойнее. Он оставил свои навязчивые идеи, прекратил бредить и пошёл на контакт.
— Он называет себя Сатаной, — впервые за всё время заговорила Аманда, неодобрительно качая головой. Хлоя поняла — они видели медкарту Люцифера, которую она заполняла сегодня утром. Этого она не ожидала, конечно, но этот факт особо её не удивил.
— Мы говорим метафорами, — не меняя интонации, ответила Декер. — Через призму грехов падшего ангела мы рассматриваем его личность. Это помогает ему исправить собственные неверные идеи, которые он может при этом не озвучивать. Если таковые имеются на самом деле, — она чуть улыбнулась. Фраза получилась идеальной — Годфри довольно хмыкнул, решив, что речь идёт о правде, которую Хлоя, даже если и слышала от его сына, приняла за бред. И Люцифер вздохнул чуть глубже обычного — он понял, что девушка всё ещё на его стороне.
— То есть, ему всё ещё необходимо лечение? — уточнил мужчина, прикасаясь к плечу сына и демонстративно его поглаживая. Хлоя почти физически почувствовала эту смесь страха и отвращения, которую Люцифер старательно затолкал глубоко в душу, чтобы не показать внешне. — Вы считаете… он болен? — это был прямой вопрос — Денница пытался понять, знает ли Хлоя правду на самом деле, или считает Люцифера «настоящим» пациентом. Декер слегка растерялась — она не знала, какую позицию выбрать. И потому решила ответить двусмысленно — в любой момент ей можно было бы начать играть «за другую команду».
— Он нуждается в постоянном наблюдении, — сказала она. — Одиночество в изоляции не шло ему на пользу. Я заметила признаки некоторых психических расстройств, не указанных в его медкарте, и имею основания полагать, что мой предшественник не уделял своему пациенту достаточно внимания. Если бы он провёл более глубокую диагностику, думаю, он бы понял, что ему требуется.
Улыбка Годфри стала шире. Хлоя поняла, что у неё получилось — теперь Денница считал, что достиг своей цели. Он уловил главный посыл в её фразе — его сын действительно тронулся умом в этих условиях, что он ему создал. Врачи ему не верили, и что самое главное — теперь он не мог «выздороветь», поскольку, даже если бы пошёл на поправку, то снова бы начал говорить о своей прежней жизни. Это посчитали бы бредом, и он бы снова сошёл с ума — идеальный удобный замкнутый круг.
— Мне… — он удивительным образом придал ухмылке сочувствующий оттенок, — невероятно тяжело это слышать, мисс.
— Понимаю.
— Вероятно, я должен перевезти сына в другую больницу, чтобы провести более тщательное обследование… — тут он умолк на секунду, будто задумавшись. — Хотя не уверен, что смена обстановки пойдёт ему на пользу, верно?
— Я с вами полностью согласна. И к тому же, мы уже приступили к терапии, — Годфри скользнул взглядом по укулеле, которую сын будто бы пытался спрятать, обняв и укрыв от чужого взора. — Уверяю, я в состоянии позаботиться о том, чтобы он получал необходимое лечение и уход.
— А как вы считаете, доктор, — мужчина посмотрел на неё, и Хлоя с трудом подавила желание поёжиться под этим мертвенно-холодным взглядом, — поддержка семьи могла бы… помочь ему? Вы говорили, что ему не хватает общения, верно? Может быть, мы могли бы забрать его домой, и продолжить лечение там?
Декер старательно-ровно выдохнула. Она словно шла по канату над пропастью — и пока что ветер, заставляющий верёвку дрожать, ей не мешал. Годфри предложил то, о чём она сама подумала, когда поняла, что он попытается увезти Люцифера. Это наверняка было безрассудно и глупо — но именно так она и поступала, когда покинула дом и уехала с рюкзаком и укулеле туда, где звучали взрывы. И так она спасла многие жизни — если от неё требовалось пойти в волчье логово, она согласна. Больше никто не мог бы спасти этого парня — ведь теперь мало кто вообще знал о его существовании.
— Полагаю, — заговорила она, — что это хорошая идея. Возвращение к прежнему образу жизни и общение с семьёй должно помочь. Однако, ему требуется постоянное наблюдение. Если вы собираетесь забрать сына домой, вам нужен врач, который согласится работать в подобных условиях.
— Сиделка с вышкой психолога? — фыркнула Аманда. Годфри чуть нахмурился, и девушка осеклась.
— Не сиделка, а профессионал, который будет в курсе состояния вашего сына и сможет проводить с ним почти весь день.
— Постоянный контроль? — уточнил Денница так, словно ждал обещания. Хлоя кивнула.
— Я могла бы порекомендовать вам специалиста, — почти безразлично сказала она, — который мог бы согласиться на подобные условия… — девушка потянулась к карману, будто желая найти ручку и листок из блокнота. Но Годфри, как она и ожидала, её остановил:
— А вы? — Хлоя едва сдержала победную улыбку.
— Я? — прикинулась она дурочкой.
— Да, доктор, — мужчина встал, подошёл к ней, чуть коснулся локтя. — Вы нашли подход к моему сыну. Мне не хотелось бы искать кого-то другого. У Лукаса, — впервые назвал он его по имени, — было много врачей, мисс. Я имею в виду… Ему будет тяжело пережить переезд домой, если вы не составите ему компанию. К тому же, вы провели блестящую работу, и мне будет жаль портить ваш труд вмешательством человека со стороны.
— Я понимаю, что вы хотите сделать как лучше для сына, но… Не уверена, что могу подвести клинику, оставив это место, — она слегка улыбнулась, будто смущённо. — К тому же, я только нашла работу, сэр, и…
— Я утрою оплату вашего труда, — не меняя выражения лица, но понизив голос, сказал Годфри, прикасаясь к её руке. Хлоя изобразила изумление. — У вас будет личная комната, страховка, охрана… Мы примем вас, как члена семьи, доктор, — он чуть сжал её запястье, поднял его и прикоснулся губами. Декер едва не передёрнуло — губы были влажными и холодными, как нос собаки. — Вы ни в чём не будете нуждаться. И если у вас есть семья, — тут он сделал паузу, демонстрируя, что совершенно данного факта не одобрит, но попытается смириться, — мы позаботимся и о них, если им потребуется помощь, — Денница-старший опустил взгляд, разглядывая, будто сканируя руки Хлои.
— Я не замужем, — тут же подтвердила его наблюдения Декер. — Но родственники у меня есть.
— Близкие?
— Я согласна на ваши условия, — чуть ли не перебивая его, сказала девушка. Годфри умолк, не настаивая на ответе. Обернулся к дочери, коротко кивнул ей, указывая на дверь, и та вышла, не задавая никаких вопросов. Потом он снова повернулся к Хлое и изобразил улыбку.
— Отлично, доктор. Мы очень вам благодарны.
— Вы хотите уехать прямо сейчас? — прищурилась Декер.
— Как можно скорее, — продолжая кривить губы в мерзкой улыбке, сказал Годфри. Хлоя приподняла брови.
— Я думала, мы поедем вместе.
— Разумеется, мисс.
— Но мне нужно собрать вещи и предупредить семью…
— Не переживайте. Аманда подберёт вам всё необходимое на первое время, а позже, когда всё утрясётся, кто-нибудь из моих детей отвезёт вас домой и поможет перевезти всё, что вам нужно. А ваша семья…
— Я позвоню им, — сориентировалась Хлоя.
— Вот и славно. Аманда позовёт вас, когда всё будет готово. Прошу, подготовьте Лукаса к поездке, — он направился к двери, собираясь уходить. Декер бесшумно вздохнула, позволяя, наконец, дрожи пройти по телу. Потом, собравшись с силами, вновь окликнула Денницу:
— Сэр, — мужчина обернулся, — вы должны понимать, что ему требуются лекарства, которые невозможно приобрести даже по рецепту в обычных аптеках.
— Мы видели список, — точно, они ведь копались в его медкарте, — Аманда с этим разберётся. Всё будет в порядке, доктор, обещаю. И даже законно, — он хохотнул, обозначая таким образом шутку. Хлоя тоже рассмеялась, делая вид, что полностью ему доверяет. Честно говоря, она сильно сомневалась, что они смогут сделать нечто подобное законным путём.
Но это её уже не должно было волновать. Когда Денница ушёл, она выглянула в коридор, проверяя, не стоит ли кто за дверью, а потом прикрыла её и вернулась к Люциферу. Сердце бешено колотилось, ей не верилось, что всё получилось — она даже забыла на минуту о том, на что подписалась. Это наверняка было опасно, и теперь ей придётся контролировать себя и свои слова почти круглосуточно, ведь за ними наверняка будут присматривать — но это казалось не таким важным. Хлоя давно не чувствовала этого прилива адреналина и радости — с тех пор, как вернулась домой, если подумать. Она любила службу, любила трудности — и счастье от того, что у неё получалось помочь людям. Там было намного проще, чем здесь — сейчас она впуталась в опасную политическую паутину, и могла там застрять навечно, как минимум. Максимум — погибнуть, если её план раскроют.