— Что будем делать, отец? — тихо спросила старшая дочь. Люцифер напрягся — что случилось? О чём шла речь?
— Кто-то сфотографировал его, когда мы приехали домой из больницы, — начал рассуждать вслух Уриил. — Но они уверены, что его парализовало ещё там. Мы не можем отказать им, это испортит…
— Я знаю, что это испортит, — оборвал сына Годфри. Вздохнул, приблизился к креслу Люцифера. — Послушай, — сказал он, чуть склоняясь и нависая над ним. Денница понял, что отец не был уверен в том, что он помнил события пятилетней давности — Хлоя хорошо поработала, доказывая ему это. — Сын, к нам пришли журналисты. Мы должны выйти вместе.
— Что?.. Я… я не знаю, что говорить, — часто заморгал Люцифер. Годфри прищурился, глядя ему в лицо и пытаясь понять, притворяется он или нет.
— Просто расскажи, как был рад вернуться домой, — сказала Аманда. Их отец коротко кивнул. — И не вздумай болтать глупости.
— Глупости?.. Какие, я не… Я что-то не так сделал?..
— Ты поверишь, что он ничего не помнит? — вполголоса спросила Аманда у отца. Тот поджал губы, кивая. — Серьёзно?
— У меня нет выбора, — процедил он сквозь зубы.
Так начался, наверное, один из худших дней в жизни Люцифера.
Ему пришлось молчать и сидеть рядом с отцом, пока тот давал интервью. Кто-то позаботился о том, чтобы причесать его, и Люциферу пришлось позволить сделать это. Без возражений, изображая безучастность и спокойствие. Но внутри у него всё клокотало — пока Денница-старший притворялся, что ему есть дело до пенсий, сирот и приютов для бездомных, Люцифер с трудом подавлял желание ещё раз проверить, почувствует ли он прикосновение к собственной ноге. Ему хотелось закричать, рассказать людям правду — но каждый раз, как речь заходила о нём, Годфри старательно выворачивался, не желая давать сыну возможность заговорить.
Один раз у него это не получилось. Настойчивый журналист, мужчина в возрасте — видимо, главный в компании прибывших стервятников, сумел заставить Денницу-старшего замолчать и заговорил напрямую с Люцифером. Он спросил, каково ему было вернуться домой, и чувствует ли он родительскую заботу.
— Ведь человек, способный заботиться о собственных детях, сможет позаботиться и о жителях Калифорнии, — тут же подмигнул журналист Деннице. Люцифер до боли сжал челюсти, сдерживая порыв выложить всю правду. Но так поступать было нельзя. Он подписал бы себе смертный приговор, но что хуже — подвёл бы доктора, которая могла оказаться в опасности из-за его поступка. Потому, собрав волю в кулак, он глубоко вдохнул и заговорил.
Заговорил, стараясь контролировать свою мимику — Хлоя, мысли о которой помогали ему держаться, однажды заметила, что он морщился, когда лгал.
Интервью кончилось. В комнату вошёл Уриил и суфлёрским шёпотом сообщил отцу, что прибыли другие журналисты. Люцифер хотел было толкнуть свою коляску, поскорее смыться, но ему не позволили это сделать — брат удержал его руки, многозначительно кивая и глядя в глаза. Денница понял — эти папарацци тоже знали о его возвращении домой. Боже…
Это повторилось ещё дважды. Третий круг Ада Люцифер вынес с трудом — журналисты попались весьма назойливые и беспардонные. У него срывался голос, когда он говорил, и отец, сначала поглядывающий на него с тревогой — чего бы сын не сказал лишнего, теперь смотрел даже с некоторой жалостью. Приправленной отвращением, но на другую жалость Денница-старший был не способен. Похоже, спектакль его полностью убедил в версии событий Хлои.
Последнее фото стало, помимо всего, ещё и последней каплей в чаше терпения Люцифера. Их заставили обняться для снимка — и он практически почувствовал, как сердце готовится выпрыгнуть из груди. Это было невыносимо — из-за интервью, к тому же, ему пришлось пропустить обед и приём лекарств, которые Хлоя заботливо отколола и отложила в специальные пакетики. Нервы сдали — и Люцифер, обняв отца, скользнул дрожащими пальцами в карман его пиджака.
Журналисты ушли, но не все — самые настойчивые ещё приставали с вопросами к Аманде и Уриилу, которые пытались максимально вежливо их выпроводить. Под шумок Люцифер сунул мобильник в складки пледа и, буркнув что-то невнятное про то, что хочет умыться, выехал из гостиной и поспешил скрыться в ванной комнате в конце коридора. Он едва не уронил телефон, пока пытался въехать в помещение и закрыть за собой дверь. Ему нужно было действовать быстро — позвонить, потом стереть запись о звонке в журнале, вернуться и подложить мобильник куда-нибудь под нос отцу. Если бы не это безумное напряжение и страх повторения такой пытки, Люцифер бы ни за что на такое не пошёл. По крайней мере, не сейчас — но больше он не мог это терпеть. Журналисты сновали вокруг весь день, и ему казалось, что им не будет конца — наверняка кто-то ещё должен был приехать. Он просто больше не мог!
Денница быстро нашёл в контактах номер Хлои. Ткнул на вызов, прижал мобильник к уху, беззвучно шевеля губами и умоляя доктора ответить. Наконец, она ответила — и Люцифер судорожно выдохнул:
— Доктор!.. — Денница услышал шаги рядом с ванной комнатой. Стал говорить тише и быстрее — но Хлоя не собиралась возвращаться ночью. Она уверяла, что приедет утром, и Люцифер ей верил, конечно, но… Это было уже невыносимо.
Он хотел сказать, что никогда не попросил бы её о таком, если бы был в силах продолжать притворяться. Хотел объяснить, что сам не может вырваться из этого плена, что только она могла бы настоять на том, что ему нужен покой — и тем самым спасти его от объективов камер и бесконечных вопросов, от которых уже гудела голова. Хотел сказать ещё многое — но дверь неожиданно распахнулась. Денница подавился воздухом, у него только вырвалось короткое:
— Нет…
На пороге ванной комнаты стоял Уриил. И он смотрел на брата в упор. Люцифер окаменел, поняв, что его застукали с мобильником отца в руках.
Младший брат чуть отступил назад.
— Прошу, не надо… — прошептал Люцифер, умоляюще глядя на него. — Не зови их…
Уриил секунду молчал, колеблясь. Потом огляделся по сторонам, и снова перевёл взгляд на брата. Сделал вдох.
— Не надо! — взмолился Денница, сбрасывая звонок.
— Аманда! — пронёсся возглас Уриила по всему этажу. — Аманда! Отец!
Люцифер зажмурился, сжимаясь в своей коляске, как только мог. Рядом с Уриилом появились его отец и старшая сестра. Годфри яростно выдохнул, отнимая у него свой телефон.
— О чём они говорили? — взглянул он на младшего сына. Уриил пересказал ему — почти дословно. Люцифер крепче зажмурился, дрожа. Боже, что же он натворил? Что теперь будет с ним и с доктором?
Телефон чирикнул новым сообщением. Годфри скривил губы, пряча его в карман.
— Она ничего не знает, — констатировал он. Снова взглянул на Люцифера, морщась при виде того, как он пытался вжаться в кресло, смешивая искренний страх с ненастоящей истерикой душевнобольного. Подошёл ближе, цепко ухватил сына, которого только что обнимал на камеру, за волосы. — Но ты, — прошипел он ему на ухо, заставляя трястись сильнее, — ты не можешь брать такие вещи просто так. Мелкий сучёныш, — он дёрнул волосы, заставляя Люцифера вскрикнуть. — Ты не можешь позорить меня перед людьми. Я сломал тебя однажды, хоть ты этого и не помнишь, и сломаю снова, если мне будет это нужно. Аманда, — Денница отошёл, брезгливо вытирая руку об одежду. — Объясни ему, как себя вести.
— Отец?
— Силой, если потребуется, — и Годфри, развернувшись, ушёл.
Сестра подошла к Люциферу. Он осмелился открыть глаза и посмотреть на неё — снизу-вверх. Денница помнил всё, что она делала с ним по приказу отца. Казалось, такое невозможно забыть.
— Мелкий, — сказала девушка, кривовато ухмыляясь, и не отрывая взгляда от лица брата, — приготовь подвал.
Люцифер обречённо опустил голову, жалея, что несколько дней назад не смог вскрыть себе горло.
Последнее, что он запомнил — это то, как смотрел на свою сестру в полутьме пресловутого подвала, задыхаясь от боли и тяжести собственного тела, и беспрестанно умолял её остановиться и прекратить его мучить.
И ещё — взгляд отца, ушедшего, кажется, когда он не сдержал слёз боли.