Декер глубоко вздохнула, беря себя в руки. Она должна была быть сильной. В конце концов, она сама на это подписалась.
И, открыв глаза, девушка, наконец, приступила к своей работе.
***
Шли дни, складываясь в недели. Люцифер довольно быстро поправился — Хлоя приложила массу усилий для того, чтобы, образно говоря, «поставить его на ноги». Если точнее — вернуть в коляску и дать окрепнуть. Денница рассказал ей свою версию событий того злополучного дня, когда смог связать хоть несколько слов. Декер вновь поразилась жестокости его отца и заодно невидимой галочкой отметила тот факт, что первое впечатление об Аманде её не подвело. Девушка была настоящим цепным псом. Да и Уриил, предавший брата, тоже — мелким, мерзким щенком, старающимся заслужить отцовскую похвалу.
Уже на восьмой день пребывания в этом доме, Декер сумела совершить практически чудо. Она сама не до конца понимала, как, но ей удалось убедить Годфри позволить Люциферу выходить в сад. Конечно, не выходить, а выезжать, и только под её присмотром, да к тому же — в определённые часы, в качестве терапии. Но скоро час превратился в два часа, потом в три — Люцифер оживал, как больной цветок, за которым начали ухаживать. Его кожа темнела, он набирался сил, и уже сам бодро толкал окрепшими руками коляску, искренне тянулся к музыке — Хлоя лишь улыбалась, наблюдая за тем, как Люцифер, ловко извернувшись, старался приладить гитарный чехол к спинке инвалидного кресла. Или за тем, как он, цепляясь за перила в холле, съезжает вниз, подпрыгивая на ступеньках. Конечно, она была рядом и придерживала коляску, но это не мешало Люциферу получать свою дозу адреналина.
Он начал смеяться. Впервые его смех девушка услышала, когда они были в саду одним тёплым солнечным утром. Люцифер сидел в тени высокого куста, Хлоя пристроилась рядом в низеньком плетёном кресле. У обоих в руках было по гитаре — Декер в жизни не играла на чём-то струнном, что было бы «серьёзнее» укулеле. Но не заразиться музыкой от Люцифера было невозможно — им всё равно больше почти не оставалось занятий, кроме этого. Денница начал учить девушку играть — руки ныли и отказывались воспринимать решение хозяйки, но Хлоя не отступала. В тот раз она попыталась повторить за Люцифером особенно сложную мелодию — и он с улыбкой наблюдал за её попытками, приглушив струны собственного инструмента ладонью. Девушка ошибалась, путалась, ей не хватало силы просто зажать какие-то аккорды, и потому звуки получались «косыми», глухими, неуверенными. Денница заметил, как дрожат её пальцы, и попытался остановить, но Хлоя заупрямилась, и ударила по струнам снова, желая доказать, что способна справиться с заданием — раздался дребезжащий вой, совершенно не похожий на музыку. Тогда Люцифер и рассмеялся, откинувшись назад в кресле и запрокинув голову. Так естественно и расслабленно, словно они просто были друзьями, отдыхающими вместе где-то в парке. Девушка даже на секунду в это поверила, и тоже засмеялась, признавая собственное упрямство бессмысленным.
Перед сном они обычно разговаривали о чём-нибудь. Хлоя рассказывала вполголоса истории со службы. Люцифер, тоже стараясь говорить потише, вспоминал свой клуб и поездки в далёкие страны — в детстве он часто сопровождал отца в, как он их называл, деловых путешествиях. Декер просто радовалась тому, что у неё получается сделать то, ради чего она всё это и затеяла — сохранить личность Люцифера, помочь ему найти силы, чтобы приспособиться к новой жизни.
А сам Люцифер… ему казалось, он медленно проваливается во всё более и более глубокую воображаемую яму. Хлоя помогала ему выбраться из ямы настоящей — ухаживала, поддерживала, действительно лечила. Она заботилась о нём — и с каждым днём они всё больше сближались. Он срывал ей порой в саду цветы, прячась от родственников и ожидая, пока Хлоя вернётся с гитарами. Она — вечерами напевала ту самую песню, с которой началось их близкое знакомство, играя на своей старенькой укулеле. Он чувствовал себя неполноценным, когда её не было рядом — и, честно говоря, помимо щемящей грудь радости, эти чувства вызывали ещё и отвращение.
Но не к Хлое, а к самому себе. Денница не был дураком — он понимал, что постепенно влюбляется в эту девушку. Но ещё он понимал, что не должен верить самому себе, когда дело касалось чувств к Хлое. Кем она была ему? Сейчас — всем миром, потому что только она могла соединять его с реальностью. А он ей? Обузой? Грузом на шее? Максимум — другом, если девушка не ненавидела его за своё решение оставить нормальную жизнь и нырнуть в это болото. Он не мог ей ничего дать, и к тому же — на самом деле не был уверен, что это действительно было по-настоящему.
Так что Люцифер помалкивал по поводу того, как у него замирало сердце, когда она с ним разговаривала, и просто радовался тому, что имел.
Так прошло три недели. Хлоя постепенно привыкла ко лжи во спасение, и сейчас «игра в доктора» перед семьёй Люцифера была уже не такой сложной. Девушка старалась не расслабляться, держать личные границы, старалась помнить о том, насколько эти люди могли быть опасны, и продолжала постоянно держать телефон под рукой, а рот — на замке. Больше она ни разу не покидала Люцифера, боясь повторения истории с журналистами — выборы были всё ближе, и Хлое всё чаще приходилось вставать грудью на защиту покоя её пациента, постоянно выдумывая какие-то отговорки. Либо присутствуя во время интервью — она отгораживала Люцифера от братьев, что были настроены враждебно, и даже от отца, и это никого не смущало. У неё были просто уникальные возможности.
Но вот однажды утром девушка получила сообщение от Эллы. Подруга сообщала, что собиралась в загородную поездку, и как раз должна была остановиться неподалёку от особняка Денницы. И она приглашала Хлою встретиться в ресторане, что был, как оказалось, сравнительно недалеко. Декер сомневалась, стоит ли ей оставлять Люцифера наедине с семьёй, но Элла настаивала — и девушка, в конце концов, согласилась. Сегодня Годфри должен был отсутствовать почти весь день, лишь на вечер у него было назначено, кажется, интервью в стенах дома — но к тому времени Хлоя уже давно должна была вернуться.
Так что, предупредив Люцифера, чтобы он был осторожнее, девушка выскользнула из особняка, который всё равно до сих пор казался душной ловушкой, и поспешила на встречу с подругой. Она и понятия не имела, насколько насыщенный событиями день её ожидал…
— Доброе утро, мисс, — раздался над ухом у Хлои смутно знакомый голос. Девушка вздрогнула, подняла взгляд на говорящего. Это был невысокий, чуть седоватый мужчина. Определённо не Элла — но он внаглую уселся на место, которое Декер заняла для подруги. Хлоя нахмурилась.
— Простите, сэр, но здесь занято, — сказала она.
— Я знаю, — кивнул незнакомец. — И благодарю, что вы придержали для меня место. Я немного опоздал.
— Я не понимаю…
— Простите, — усмехнулся мужчина, — нужно сначала всё объяснить. Я — Риз Гэтти, — представился он, протягивая Хлое руку через стол. Девушка вздрогнула, поняв, наконец, почему неожиданный собеседник показался ей знакомым. Это был муж Линды — популярный журналист, на которого она ссылалась, когда убеждала Люцифера в больнице, что у него теперь должна наладиться жизнь. — А вы — Хлоя Декер, верно?
— Что вам нужно? — хмуро спросила девушка. Она не хотела грубить, но жизнь в доме Денницы научила её никому не доверять, так что слова вырвались сами собой. Мужчина чуть склонил голову, смягчая ситуацию улыбкой.
— Я знаю, что вы работаете на Годфри Денницу. Это так? — спросил он. Хлоя поднялась, собираясь уйти. Мужчина ухватил её за руку. — Подождите, мисс. Я просто хочу с вами побеседовать.
— Я не стану ничего вам говорить.
— Поверьте, это в ваших же интересах. Вы думаете, Элла послала бы меня к вам, если бы не доверяла? — кольнул он. Декер замерла, услышав имя подруги. — Прошу, присядьте, и я всё вам объясню, — попросил журналист. Помедлив, Хлоя всё же села обратно. Мужчина благодарно кивнул.