Чисто из упрямства он дождался десяти часов. Снова выглянул в окно. Ничего. Его бросили, он навсегда остался один. Он никому больше не был нужен, и ничего не мог сделать — кроме того очевидного, к чему был готов.
Тонкие пальцы ловко проскользнули под струны. Верхняя дека, чуть левее, выше — и вот оно, твёрдое маленькое уплотнение. Даже не верилось — за все эти годы, что отец успел обыскать его клуб сверху донизу, он не догадался проверить свой собственный подарок. Неужели, подумал, что сын не прикоснулся бы к нему, раз они так враждовали?
Люцифер нервно усмехнулся, отдирая прочный скотч и ловя маленькую флэшку, падающую из крошечного тайника. Отложил инструмент, нащупал в складках пледа листок — последнее, что осталось ему от Хлои. Собрался с силами. Окинул взглядом комнату, зная, что больше в неё никогда не вернётся. Припомнил сегодняшний день в саду. Тепло солнца, лучи которого он жадно ловил до самого заката. Запах цветов. С некоторым сожалением Люцифер осознал, что не боится всё потерять — это больше не приносило ему радость. Её в последние годы и без того было мало.
Он проехал по коридору так тихо, как это только было возможно. Открыл дверь в кабинет отца — замер, ожидая, что кто-то появится и остановит его. Но никого не было — похоже, сегодня удача была на его стороне. По крайней мере, сейчас. Люцифер даже улыбнулся — значит, такова была его судьба.
Денница въехал в кабинет. Огляделся ещё раз, прикрыл за собой дверь, подтолкнул колёса, приближаясь к рабочему столу отца. Удивительная щедрость — компьютер оказался включен, лишь погружён в спящий режим.
Люцифер «разбудил» умную технику. Он слегка отвык пользоваться подобным, но в целом помнил механизм — порадовавшись тому, что не пришлось вводить пароль, Денница вытащил бумажку с электронной почтой и набрал сообщение. Затихая, прислушиваясь к разговору внизу, боясь слишком быстро и громко печатать.
Риз ответил почти моментально. Люцифер едва успел подключить флэшку к компьютеру. Журналист прислал статью и какой-то странный набор символов — Денница понял, что это были данные для входа на какой-то сайт, но не сумел понять, на какой именно. Сейчас времени спрашивать не было — к тому же, Гэтти наверняка говорил об этом Хлое, и сейчас бы понял, что это не она за компьютером. А подставлять доктора Люциферу, честно говоря, не хотелось.
Так что ему в голову пришла другая идея. Стоило лишь обвести взглядом помещение — тут и там лежали макеты листовок и буклетов, на рабочем столе компьютера висели заготовки для баннера и плакатов. Даже думать не пришлось — просто вбив в поиск имя отца, Люцифер вышел на сайт его предвыборной кампании. Разумеется, пароль для входа был сохранён — так что, войдя под именем администратора, Денница получил возможность выложить всё, что угодно.
Именно это он и сделал. Прибавил даже статью Гэтти — ведь для чего-то он её прислал.
Потом откинулся в кресле назад и стал ждать. Пытаться скрыться было бессмысленно — отец всё равно бы понял, кто это сделал. К тому же, Денница не видел смысла и дальше испытывать судьбу. Он только что сделал самое главное — может, то, для чего родился. Он нашёл способ лишить отца влияния, посадить его, и сделал всё от него зависящее, чтобы приблизить эту участь.
Люцифер бы закинул ногу на ногу, если бы мог. Ему пришло в голову написать журналисту ещё одно письмо с просьбой передать что-нибудь доктору — ведь как-то он на неё вышел, значит, мог бы сделать это. Но не успел — внизу раздался шум, удивлённые возгласы, и потом — быстрые шаги. Кто-то почти бежал по лестнице. Денница сделал глубокий вдох, когда они остановились у двери — может, свой последний спокойный вдох. Его ждала казнь, это было ясно. Вряд ли отец отправил бы его в подвал, чтобы Аманда вновь потренировалась на беспомощной полупарализованной подушке для битья. За содеянное он убьёт его — и Люцифер по старой привычке лишь надеялся, что отец сделает это быстро, причинив минимум боли. Это было в его интересах, верно? Ведь ему нужно бежать из города. А может, и из страны…
Дверь распахнулась. Люцифер встретился взглядом с разъярённым монстром. Улыбнулся.
— Привет, пап, — сказал он, тратя этот последний вздох на фразу, прозвучавшую спокойно и уверенно. Наконец его голос звучал нормально — больше не было смысла косить под дурачка. — Я вернулся, — сообщил Люцифер.
Годфри выглядел так, словно его только что ударили по лицу. Медленно, не отрывая от сына взгляда, он сделал шаг вперёд, входя в свой кабинет. Люцифер не стал отворачиваться — он собирался смотреть на него в ответ до самого конца. Ему больше нечего было бояться.
— Ты всё это время… — Денница-старший выдохнул, будто взбешённый бык. — Как?..
— Хороший вопрос, — Люцифер чуть пожал плечами. — Не знаю.
— Эта твоя подружка…
— Она не знала. Я обманул её, — в этот раз ложь далась уж слишком легко. Видимо, потому, что она была последней в его жизни. — У меня тоже есть вопрос, папа. Ты ведь убьёшь меня, верно?
Годфри подошёл ближе. Обогнул коляску, встал сзади. Люцифер ожидал, что отец сейчас стиснет его шею голыми руками, сломает её в порыве бешенства, но злость Денницы была холодной. Ледяной и расчётливой.
— Нет, — сказал он, склоняясь к его уху и выдавая свою ярость лишь тем, как затрещали стиснутые дрожащими руками ручки кресла, — нет. Ты сам себя убьёшь.
— С радостью, — улыбка тоже далась просто. Неискренняя и болезненная, сделанная назло, адресованная скорее не отцу, а братьям и сёстрам, что медленно подтягивались к открытой двери — видимо, они уже выпроводили журналистов, и сейчас собирались, чтобы услышать приказ Годфри.
— Что?.. — мужчина часто заморгал, пытаясь понять, является ли эта фраза издёвкой.
— Ты лишил меня жизни ещё три года назад, — заговорил Люцифер. — Запер в психушке. Изводил. Посадил в инвалидное кресло. Я не жалею ни минуты о том, что сделал. Мне нечего терять: я калека, не имеющий возможности общаться с миром. На меня с жалостью смотрит женщина, которую я люблю. Я для неё — псих, посаженный в золотую клетку. Ты думаешь, я хочу жить? — на дрожащих губах появилась усмешка.
Годфри с яростью толкнул коляску вперёд. Люцифер уцепился за подлокотники, закрывая глаза, ожидая, как и его братья, нового приказа. Последнего в своей жизни — и его он намеревался выполнить. Лишь потому, что приказ совпадал с его истинным желанием.
Он молча принял лезвие из рук Уриила. Протёр его, чтобы не оставить отпечатков брата. Все, кому не были отданы приказы, стояли чуть поодаль, глядя на него из коридора. Люцифер замечал страх в глазах братьев. Во взгляде малышки Реми, самой младшей, которую никто не догадался увести.
— Вы обвините в моей смерти доктора? — спросил он, поднимая глаза на отца, что стоял совсем рядом. Мужчина поджал губы.
— Если она будет иметь глупость вернуться сегодня.
— У тебя не получится, — качнул головой Люцифер, снова улыбаясь. — Тебе нужно бежать. Если попытаешься её тронуть, тебя схватит полиция.
— Пусть попробует. Через двадцать минут сюда придёт Рэй, — Денница-старший шагнул назад, с ненавистью глядя на сына. — Если ты всё ещё будешь жив, твоей подружке-доктору конец — и плевать на безопасность. Я уничтожу её, — он сделал ещё шаг назад, заметив, как Люцифер, изменившись в лице, стиснул в ладони лезвие.
— Прощай, папа, — ответил он. Годфри, явно не ожидающий этого выбора, молча отвернулся и захлопнул дверь, едва не пришибив ею Уриила. — Прощай, брат, — чуть потише сказал Люцифер и ему. Тот молча взглянул на него и выскочил вслед за отцом. Денница чуть дёрнул уголками губ — точно, Ури с детства не мог терпеть вида крови.
Когда внизу хлопнула дверь, сообщая, что все покинули дом, Люцифер стиснул зубы и прижал лезвие к запястью. Это будет медленно, но, по крайней мере, он не допустит гибели доктора. Он уже делал это — боль быстро утихнет, когда он опустит руки в воду, потом придёт холод, захочется спать…