Ему только было жаль Рэя, который должен будет его «найти».
Жизнь медленно утекала через четыре глубоких продольных пореза. Люцифер почти не чувствовал тело, и лишь едва осознавал, что всё сильнее и сильнее наклоняется вперёд. Он пытался устроиться по-другому, ему не хотелось захлёбываться в раковине, полной его собственной крови, но это было слишком тяжело. Тело плохо слушалось.
Раздался какой-то шум, который Денница едва сумел уловить. Он бы поднял взгляд, чтобы посмотреть в зеркало, кто пришёл, или обернуться, но сил у него на это уже не было. Мысли путались.
Кто-то коснулся его плеч, заставил вытащить руки из воды. Вместе с этим вернулась боль, слегка отрезвляющая — но недостаточно для того, чтобы полностью прийти в себя. Он потерял уже много крови.
— Люцифер! — услышал Денница у себя над ухом. Так его называл только один человек — и он даже заставил себя разлепить тяжёлые веки, чтобы увидеть его.
— Доктор… — губы едва ощущались, но ещё слушались. Этих губ коснулась мягкая расслабленная улыбка — страх, который Люцифер испытывал в самом начале, уже почти оставил его. Пришла единственная мысль, которую он и озвучил: — Я правда её любил… Правда… если вижу сейчас… Значит, это было по-настоящему… — казалось, в организме и без того осталось слишком мало жидкости, но на глазах неожиданно выступили крошечные искорки слёз. Он не ошибся в природе своих чувств. Он всё-таки это испытал — по-настоящему полюбил. Может, любовь в нём была изуродована обстоятельствами, но она всё-таки была. И сейчас он умирал ради неё — отличный конец, стоящий. Это чувство чуть омрачила другая мысль: — Жаль только… что она не узнает, — Люцифер попытался сглотнуть, но это было бесполезно, в горле пересохло.
— Люцифер! — уж как-то слишком громко для предсмертной галлюцинации воскликнула Хлоя. Денница моргнул. Девушка прикасалась к нему — потряхивала за плечи, пыталась оттащить от воды, складывала руки так, чтобы порезы «смотрели» вверх. — Я здесь, слышишь? Я здесь, я помогу тебе, всё будет хорошо…
— Вы… — он хотел бы к ней прикоснуться, но израненные руки ему уже почти не подчинялись. — Вы… настоящая?..
— Да, Люцифер, настоящая. Настоящая, — девушка мимолётно прикоснулась к его щекам — наверняка кошмарно бледным. Денница ещё моргнул, чувствуя, как возвращается страх.
— Н-нет… — пробормотал он. — Нет… вы должны уйти, вы… Он повесит на вас мою смерть… он… Вы должны…
— Это отец заставил тебя сделать? — быстро спросила Хлоя. Люцифер ещё раз попытался сглотнуть. Получилось ещё хуже, чем в прошлый раз. — Что же ты натворил, боже, почему не дождался меня?..
— Он был тут… приехал рано… А я, я понял, что вы ушли… Что оставили меня… Я видел билеты, я… п-почему?.. почему вы здесь?.. Вы должны были улететь с мамой… Вы… Билета ведь было два…
Хлоя зажмурилась, услышав эти слова. Боже, какая же она идиотка!
— Да, два билета, — у него запрокидывалась голова, и девушка заставила его чуть сползти, чтобы дать опору шее. — Два, Люцифер. Для моей матери и для отчима. Для отчима, а не для меня! Самолёт задержался, я торопилась сюда, как могла, но что же ты… — у неё самой на глаза навернулись слёзы. — Что ты наделал?.. — она не могла от него отстраниться, ей нужно было придать ему устойчивое положение, в котором кровотечение бы замедлилось — и драгоценные секунды утекали, не позволяя достать мобильник и позвонить в «Скорую».
Люцифер пару секунд растерянно смотрел на неё. Потом до него, видимо, дошла суть сказанного.
— О… — он с усилием приподнял уголки губ и издал тихий смешок. Получилось что-то вроде: — Х-ха… Ну… что ж, зато я больше не буду… доставать вас со своей… — Хлоя заставила его издать стон, почти что грубо заламывая ему руки, стараясь заодно отрезвить, чтобы Люцифер сам удерживал их в нужном положении. — Доставать вас со своей глупой любовью, — он судорожно втянул в себя воздух. — Я… спасибо, — кое-как Денница сумел сжать холодные пальцы на её тонком запястье, — спасибо вам… за эти недели… Пусть вам это было не нужно, но я… я жил ради вас, и благодарен вам… за это, — язык прошёлся по пересохшим губам. — А теперь больше… больше не будет боли, — ещё вдох, — и не будет страха… — его веки медленно опускались.
Хлоя поняла — он пытался с ней попрощаться. Пытался сформулировать мысль так, чтобы она не винила себя за происходящее. Он до сих пор пытался её защищать.
И… чёрт возьми, может он и правда принял благодарность за любовь. Это не так важно. Важно — то, что Люцифер не видел в жизни никакого смысла, если не мог быть с ней. Даже в самом платоническом смысле — она и правда была единственным человеком, что был ему близок. Он просто не может жить в аду. Его невозможно осуждать за то, что он добровольно согласился убить себя.
Это было обычное отчаяние. Люцифер довольно здраво оценил происходящее, не зная о том, что второй билет — не для решившей сбежать Хлои, а для её отчима, и решил хоть так придать своей жизни смысл. Сдал отца-монстра. Что же — может, тот и заставил его покончить с собой, но Люциферу уже не было важно, что с ним будет. Это было сродни прыжку под танк с гранатой. Денница невыносимо устал от постоянного страха перед собственной семьёй, от отсутствия света в жизни, от невозможности общаться хоть с кем-то, кто не ненавидел его и не мучил его. Разве справедливо винить его в том, что он согласен умереть, чтобы это прекратилось, потому что больше не имел сил и желания бороться? Он был абсолютно одинок, и ему правда было нечего терять.
Сердце болезненно сжалось. А действительно ли Люцифер был одинок? Действительно ли не мог ничего потерять, покинув этот мир?
— Я… — услышала девушка, — я так давно… этого хотел… — больше Хлоя не вынесла. Её покидал человек, которого она не хотела отпускать. Человек, которого она… ценила. Которого она…
Люцифер умолк, почувствовав на своей коже тёплое дыхание. Удержал глаза открытыми, поборовшись со сном, в который его утягивал холод. И ощутил, как Хлоя, которая вдруг оказалась так близко, мягко касается его губ своими. Она продолжала сжимать его руки, стараясь держать их так, чтобы замедлить кровотечение, но не отстранялась, согревая своим теплом, давая прочувствовать и осознать происходящее. Может, это было из-за большой потери крови, но Люциферу показалось, что прошла куча времени, прежде чем девушка, наконец, отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Из вынужденной приобретённой подозрительности он бы подумал, что она сделала это, чтобы его удержать. И честно говоря, эта мысль уже была сорваться с чуть влажных после поцелуя губ в виде едва ли связного бормотания. Но Хлоя сделала правильно, позволив ему увидеть её глаза. Наверняка Люциферу просто хотелось в это верить, но она так смотрела, что он не удержал вопроса:
— Правда?.. — в других словах не было особого смысла, да и сил, чтобы произнести их, ему тоже не хватало. — Это… по-настоящему?
— По-настоящему, — тёплая ладонь, согревая, скользнула по волосам, лицу, шее. — Держи так, — попросила Хлоя, вновь поправляя его непослушные руки-плети. Вытащила мобильник, что-то кому-то написала, кивнула, когда телефон чирикнул ответным сообщением, и потом знакомо пиликнула кнопками. Этот номер можно было узнать даже не видя, как его набирают, по одному только звуковому сигналу — Хлоя звонила в «Скорую».
Но разве его отец позволит, чтобы…
Люцифер попытался что-то сказать, и девушка, сбросив звонок, вновь обхватила его руки, уговаривая помолчать и сохранить силы, чтобы продержаться как можно дольше.
— За ним уже выехала полиция, Люцифер, — успокаивающе сказала она. Денница опять облизнул губы — теперь от них пахло лимоном. Должно быть, недавно девушка проглотила лимонный леденец, или что-то типа того. — Скоро всё закончится. Он больше не причинит тебе вреда, — Хлоя потянулась куда-то, взяла маленькое полотенце и осторожно обмотала им одну его руку. Ткани не хватило, а больше полотенец не было, так что она встала, шагнула в сторону двери, желая принести ещё — но прежде, чем девушка успела протянуть к ней руку, дверь открылась. Люцифер вздрогнула, быстро моргая и стараясь сфокусировать взгляд.