Девушка опустила на землю маленькую корзинку с цветами. Выпрямилась, помедлила, а потом прикоснулась к высеченным на одном из камней буквам. Тонкие пальцы с чуть огрубевшей на самых их кончиках кожей скользнули по фамилии, обводя каждый символ.
«Денница». Медленно, припоминая, как это звучит в азбуке Морзе. Припоминая светлый кабинет, с которого началась эта безумная история. Припоминая страх и напряжение, продолжающиеся практически месяц. Чувствуя запах и вкус лимона — глупость какая, наверное, но теперь без лимонных леденцов порой сложно было привести мысли в порядок.
— Хлоя, — раздался за её спиной знакомый голос. Девушка вздрогнула, опустила руку. Человек, что позвал её по имени, приблизился, коснулся запястья, обнял его своими ладонями. Декер выдохнула, отпуская вину и боль, и обернулась к своему спутнику, старательно отводя взгляд от могилы, на которой было выбито имя старшей сестры Люцифера — той самой, которую Хлоя убила год назад, стараясь спасти и его, и свою собственную жизнь. Не так давно самое громкое дело десятилетия закрыли: девушке повезло, её признали невиновной, посчитав содеянное самообороной. Скорее всего, дело было в том, что от Годфри отвернулись все старые «приятели», деловые партнёры — тоже крупные деятели, побоявшиеся, видимо, повторить его участь. Он не сумел быстро найти адвоката, что согласился бы его защитить, не смог заставить прессу молчать.
Расследование не потребовалось. Годфри годами поддерживал отношения с одними и теми же людьми, вёл себя крайне осторожно, заключая сделки с проверенными «клиентами». Благодаря его осторожности данные Люцифера не устарели. Они помогли вскрыть схемы, по которым работал Денница-старший. И чего там только не было: наркотики, спонсирование террористических организаций, связь с мафией, даже торговля людьми — вместе с Годфри ко дну пошли все те, чью причастность к его делам удалось доказать. Казалось, в штате кто-то махнул огромной метлой, убирая огромных пауков из самых тёмных углов. Сам воздух будто бы стал чище.
Практически вся семья Люцифера оказалась за решёткой. Остались лишь самые младшие дети, которым ещё было просто рано участвовать в делах отца. И двое их старших братьев, которых Годфри старался держать подальше от своего бизнеса.
Например, Рэй. Ему тоже, можно сказать, повезло, как и Хлое — удар головой о стену не стал для него смертельным. Он долго восстанавливался, но не пропустил ни одного судебного заседания — приняв однажды решение помочь Декер, отказавшись от преданности отцу, парень старательно исполнял данное самому себе обещание. Он защищал её, настаивая, что у Хлои не было другого выбора, красочно описывая всё то, что творила Аманда — правая рука Годфри. Может, именно его искренность и страстное желание помочь девушке в конце концов смягчили судью.
Декер перевела взгляд на вторую могилу. На ней была выбита та же фамилия, но к этому камню Хлоя прикасаться не стала. Быстро отвернувшись, она посмотрела на того, кто держал её за руку. Улыбнулась.
— Всё закончилось, — услышала девушка. Кивнула, судорожно вздыхая. Тёплая ладонь потянулась к её щеке, и Хлоя чуть наклонилась, позволяя прикосновение.
— Она больше никому не навредит, — подтвердила Декер, выпрямляясь спустя пару секунд. — И он тоже, — краем глаза она всё же зацепила надпись на втором камне — «Годфри Денница».
Что же, в этой смерти её вины точно не было. Монстров ненавидели даже в тюрьме.
— Никогда не навредит, — подтвердил Люцифер, смотрящий на неё снизу-вверх из инвалидного кресла. Хлоя не сдержала улыбки, когда он чуть поёжился и подтянул наверх плед, покрывающий его ноги.
— Холодно? — спросила она. Денница, чуть дрожа — но не от холода, а от счастья, поднял на неё искрящиеся глаза. Кивнул, улыбаясь в ответ. Декер присела перед ним на корточки, осторожно провела рёбрами ладоней от бёдер до колен, с усилием, подтягивая и расправляя плед. Люцифер ухватил её руки и судорожно вздохнул, не прекращая улыбаться. — Чувствуешь? — Хлоя кожей ощущала его желание вскочить и крепко её обнять. Пока что это было невозможно, но лечение давало свои первые плоды. Денница кое-как сдерживал слёзы, но наконец-то это были «хорошие» слёзы. Не от боли, не от унижения или горя.
— Немного, — наконец, ответил он, кусая губы. Ткнул пальцем в небольшое мокрое пятно на пледе. — Д-дождь… — Люцифер смешно поморщился, когда ещё одна капля упала точно на нос. — Дождь начинается.
— Точно. Нам пора, — Хлоя выпрямилась, обошла коляску, легко толкнула её. — Нас наверняка уже заждались, да? — она чуть склонилась к его уху, выруливая к аккуратной дорожке. Денница кивнул, откидываясь назад в кресле так, чтобы быть к ней как можно ближе.
Ехать пришлось довольно долго. Но зато, наконец-то, без лишних тревог — Люцифер был рядом, и переживать было уже не о чем. Если только о делах, которые ждали на работе — но то были приятные переживания, правильные, «здоровые». И там не нужно было бояться за свою жизнь или жизнь близких. От семьи не нужно было скрывать происходящее — и в то же время, в ежедневных заботах находилось место и ярким чувствам, доле опасности и трудностей.
Они создали благотворительный фонд. Не совсем традиционный — без нудных политиков, размышляющих на интервью о важности лечения больных детей, и покидающих студию на дорогих машинах. Нет, другой: нечто вроде центра психологической помощи жертвам насилия. Хлоя не смогла определить его конкретно — и потому в стенах этого центра встречались как жертвы военных действий, так и девушки, подвергшиеся насилию. Как подростки, избитые на улицах, так и женщины, которых мучили дома мужья. Если людям требовалась помощь, фонд старался её оказать — поначалу было тяжело, потому что Люцифер и вовсе был вычеркнут из завещания Годфри Денницы. Но его ныне покойный отец совершил ошибку, оставив практически всё одному из младших сыновей — тому, кто был «чист», кого не могли отправить в тюрьму ни при каких условиях. Того, кто без колебаний бы отдал всё старшим братьям и сёстрам — тем, кто встал у руля. Сейчас место капитана пустовало, но наследник уже вступил в свои права — и хоть добрую половину средств Годфри, незаконно приобретённых, изъяли, оставшегося было вполне достаточно для жизни.
И Рэя, и тех немногих ребятишек, что остались практически сиротами.
Люцифер тоже пытался оформить опеку над младшими братьями и сёстрами. Но нужно было пройти через бюрократический ад, к тому же — он всё ещё был прикован к коляске, несмотря на то, что чувствительность постепенно возвращалась к нему, и в будущем он мог бы снова начать ходить. Так что пришлось удовлетвориться тем, что ребята остались с Рэем и чудом не попали в детский дом, где им явно пришлось бы несладко.
Машина остановилась, прерывая размышления Хлои. Девушка вытащила из багажника сложенное кресло, уже привычно и быстро привела его в надлежащий вид, и помогла Люциферу перебраться в него. Денница тоже привык к подобным манипуляциям — он мог бы сделать это и сам, ловко цепляясь за поставленную на тормоз коляску и за крышу машины. Но Декер нравилось о нём заботиться — и Люцифер не возражал. Раньше это причиняло ему боль, уязвляло гордость — но он молчал, чтобы отец, неустанно следящий за ними, ничего не заподозрил. После своей шестой попытки суицида, почти удавшейся, он изо всех сил старался Хлою оттолкнуть — но она не ушла, приняв всё, что пришло вместе с их первым поцелуем. И Люцифер тоже это принял, смирился. Просто осознал, что он не может решать за неё — и вместе с этой мыслью его посетило и другое озарение, позволившее ему, наконец, просто принять её заботу, не чувствуя из-за этого вины.
Декер снова толкнула коляску. Люцифер даже не держался за подлокотники кресла — он знал, что Хлоя не навредит ему. Она чувствовала, как нужно двигаться, какие усилия прилагать, чтобы ускориться, или как мягко остановиться, не заставив его податься вперёд и рухнуть лицом на пол или на землю. Денница улыбнулся этим мыслям, представляя себя таким домашним котом, подставляющим хозяйке пушистый живот.