Я вырвалась из его объятий и побежала к двери.
– Выпусти меня! – я судорожно начала дергать за ручку. – Ты все равно не заставишь меня быть с тобой!..
Тут он бросил на меня пристальный взгляд, от которого мурашки побежали по коже.
– Хорошо. Только знай: теперь тебе придется провести здесь не один месяц, пока я не получу желаемого.
Ночное дежурство
Так вышло, что в ночь с пятницы на субботу медсестра нашего отделения захворала. Летом половина медработников пребывала в отпусках, и оставались лишь единицы. Та же обстановка царила и среди врачей – из двух положенных работал только один. И на мою беду им оказался Антон Павлович.
На выходных больные уходили домой. Возвращались они в понедельник рано утром. Так что палата, в которой я лежала, опустела.
Ужин начинался в седьмом часу. Прием препаратов происходил ровно в восемь. Его воспроизводила медсестра. Когда в отделение привезли еду – в психбольнице была своя отдельная от учреждения столовая, – дежурные по палате расставляли посуду за закрытой дверью, чтоб другие больные не мешали. На этот раз дежурила я одна. Но не это меня смущало: за мной пристально наблюдал Антон Павлович. Он подавал мне тарелки и кружки, но ни слова не проронил.
Когда ужин закончился и больные разошлись по палатам, я помогла убраться в столовой, а затем, освободившись, отправилась в свою комнату. До приема лекарств оставалось полтора часа. Взяв книжку, которую привезли для меня родные, поудобнее улеглась в постель и погрузилась в чтение, пока пациентов не стали созывать на таблетки.
Антон Павлович раздавал больным положенные для них дозы, а когда те их принимали, внимательно осматривал им рты. Я вошла в сестринскую самой последней и, не отрывая взгляда от мужчины, осторожно подошла к столу. Он довольно улыбнулся и протянул ладонь, на которой лежали маленькие таблетки. Сердце бешено забилось в предчувствии нехорошего.
Он успел перехватить мою руку и приблизить меня к себе, благо, больные уже разошлись по палатам.
– Ты не забыла?
– К вашему счастью, нет, – прошипела я.
Антон Павлович снова улыбнулся.
– Умница. – Он отпустил меня. – Можешь идти отдыхать.
Я фыркнула и поспешила покинуть сестринскую.
За окном уже успело стемнеть, когда меня начало клонить в сон. На мою беду, палата, в которой я отдыхала, располагалась рядом с ординаторской, куда после раздачи таблеток Антон Павлович отправился и вскоре, судя по звукам, закрылся. Это было затишье перед бурей. Все же меня сморило, и я погрузилась в приятное сновидение.
Кто-то нервно поглаживал меня по ноге, поднимаясь выше, к самому бедру. Рука скользнула по предплечью, затем перешла на грудь, оголяя ее. Это напоминало сон, но позже сновидение стало неприятным, и я, резко распахнув глаза, едва не завизжала. Антон Павлович успел зажать ладонью мой рот.
– Не ори! – прошипел он. – Больных разбудишь!
Я перевела дыхание, когда мужчина снял свою ладонь с моего лица.
– Что вам нужно?
– Ты же сказала, что помнишь. – Врач прищурился.
Ну, сглупила. С кем не бывало?
– Я все равно с вами спать не собираюсь!
Антон Павлович чертыхнулся:
– Вот же упрямая сучка… Тебе что, не хочется на свободу?
– Вы не имеете право держать меня дольше положенного!
Мужчина пригрозил мне пальцем:
– Я могу исправить диагноз на более тяжелый. И у меня будут более веские основания задержать тебя здесь на подольше.
– Я не хочу спать непонятно с кем!.. – я едва не плакала от обиды.
– Почему это – “непонятно с кем”? – передразнил меня Антон Павлович и взглядом скользнул по груди, прикрытой майкой. В своих мыслях он уже вовсю развлекался со мной, и, больше не выдержав, опустил лямки на предплечья, оголяя мои плечи. – Я твой врач, ты моя пациентка. Я в курсе всех твоих дел. Меня ты знаешь уже не первый день. Да и секс полезен для здоровья. Ты разве об этом не знала?
Я фыркнула и сложила руки на груди.
На самом деле я понимала, что проще отдаться этому странному докторишке и выйти из этого положения с чистой совестью. Как-то не особо хотелось провести молодость и старость среди психов. А он заметил мою готовность и довольно усмехнулся. Встал с постели, прикрыл дверь, ведущую в палату, и, вернувшись ко мне, принялся нежно целовать в шею.
Пусть это будет очередным кошмарным сном. Пусть я открою глаза и пойму, что до сих пор лежу в своей постели. Что никуда не уехала и, оставшись дома, продолжила предаваться депрессивным мыслям. Я думала так, когда пробовала мужское достоинство на вкус. Прикрыв веки, заглатывала головку, подавляя рвотные позывы. А потом не единожды проводила по ней рукой, чтобы доставить озабоченному докторишке удовольствие.