На голове не рана, гематома, скорее всего чем-то прилетело по макушке, даже шлемофон не спас. А вот ноге досталось серьёзнее, я сел, в траве, осматриваясь, заодно ощупывая мокрую от крови штанину комбеза, и тут же лёг обратно. Немцы приближались. Не Вермахт, с закатанными по локоть рукавами френчей, и автоматами, как их любят показывать в фильмах. Нет, танки двигались, лёгкие «чехи», видимо так не боялись подрывов боеприпасов нескольких горевших советских танков. Четыре коробочки рассмотрел, что ревя движками к нам катили, стреляя на ходу, в прикрытии две или три самоходки, я не понял. Вообще приятно вернутся в молодое тело, лет двадцати, из старого немощного, энергия так и била из меня. Отсутствовали хранилища, опция големов, к которым привык также, как имею привычку дышать. Как-то пусто без них, но буду ждать, когда запустятся. Одно или два. Как повезёт. Инопланетян в этот раз нет и всё с нуля придётся начинать, что меня скорее радует, чем огорчает. Итак, пока я поискав по карманам, найдя платок, бинта не было, перевязывал ногу, а рана пулевая, кость не задета, по сути в бедро попали, платка хватило перевязать, большой, ну и опишу где оказался, что успел понять из мимолётного взгляда и ощупывания себя. Это сто процентов сорок первый. Для начала под комбинезоном гимнастёрка оказалась, в такую-то жару, тут металл плавиться, с петлицами, в которых сержантские треугольники. Потом лёгкие «чехи», к сорок второму их выбили, и немцы их у чехов больше не брали, те стали самоходки выпускать и спецмашины, тягачи. Потом самоходки с коротким стволом, «окурком», как говорится. Тоже знак. Ну и советские танки, на поле стояло и часть горело, восемь «Т-26». Вдали дымил город, окраины видны, редкие рощицы и посадка. А город я сразу узнал. Брест, за ним пожары в Крепости.
Как видите, мои дедуктивные способности ясно дали понять, что сегодня идёт начало войны, двадцать второе июня сорок первого. А ещё жопа подаёт сигнал, что стоит отсюда убраться подобру-поздорову и где переждать. Когда заработают хранилища, я даже предполагать не желаю, потому как те у меня работают не пойми как, и в принципе могут одно, или два, запуститься через два дня, или четыре дня, а могут и через два месяца. Я не жалуюсь, просто описываю. Полз недолго, приметив воронку, и солидную, тут похоже гаубицы работали, сполз в неё, и замер на дне. Всё, я в домике. Немцы сюда не сунуться, пока не прогорят все танки, их сюда не заманишь. Вот и надеюсь до темноты продержатся. Хотя без воды будет тяжело. Шлемофон я прихватил, так что сев в воронке, глубины хватит, но привстать не получится, уже видно будет, и стал стаскивать сапоги и комбинезон, сняв повязку. Красноармейских шаровар я не обнаружил, нательное бельё, гимнастёрка и сапоги, с шлемофоном, да и всё. Ну ремень с «Наганом», это тоже. Кстати, оружие приготовил, даже откопал ямку, сделал нычку, туда в него из карманов всё прибрал и засыпал землёй. Если вдруг меня обнаружат. Платок на рану снова наложил, остался в нательном белье. Хотя и в нём жарко было, подложил по голову шлемофон, лежал и размышлял. Обезвоживание, и сильное, да слабые позывы голода не особо мешали. Выживать конечно буду, я же по сути теперь бессмертный, постоянный перерожденец, что только радовало, люблю новое, хотя то, что меня постоянно на эту войну отправляют, без сбоев, уже немного досадно было. Что-то нового хочется. Впрочем, я прожил немало времени, эта война уже почти стёрлись из памяти, поэтому не прочь снова её пройти. И без планов, с моряком Савельевым сработало, плыл по течению, вот и тут также поступлю.