Забыл рассказать, что вообще в мире происходит, как сами боевые действия идут. В Белоруссии всё плохо. Минск сдали пятого июля, уже идут бои за Борисов, Могилёв и Жлобин. Рвутся к Смоленску. Вроде уже на окраинах его. В Прибалтике задница, уже к Риге подошли. На юге окружили Одессу, там ожесточённые бои идут. Флот вроде поддерживает. От Одессы те недалеко ушли, оборона наша трещит, но держит. Получается наш Юго-Западный фронт оказался выдвинут глубже к противнику. Огромная дуга. Да, у нас более-менее. Немцы тут кровью умылись, отойдя от границы где на сто, где на сто пятьдесят километров. Танковые бои у Ровно и Луцка и тут шли, бессмысленные и беспощадные. Там не моя дивизия работала, но слухи о боях страшные ходили. Такое впечатление что я как в колодец аукнул, описывая как немцы будут наступать и какие потери мы в бессмысленных контратаках будем нести. Ничего не изменилось, всё также идёт. Разве что немцы двигаются чуть медленнее и потери несут более существенные. Несколько котлов удалось избежать, но это не особо большие успехи. Зато моя дивизия выполняет свои задачи от и до. Воздушное прикрытие моторизованного корпуса, разведка. Его не дёргали бессмысленно, и парни-танкисты точно знали где противник, сколько у него сил и откуда лучше бить, поэтому приграничные бои шли жёстко, с потерями, но немцы умылись кровью, это факт. Прикрываем корпус истребителями, не всегда успеваем прибыть, немцы отбомбились, но такое бывало редко, и работаем по наземным силам штурмовой авиацией. Три эскадрильи было, почти сточились. Да, три бомбардировочного полка должны были работать по задачам корпуса, помогать ему. Ну в принципе так и есть. Хотя не всегда. В основном в дальнем тылу работаем. Например, обнаружу я пехотный полк, на полевой стоянке, ночует, и представляете, что такое ковровая бомбардировка целого полка «СБ»? «Су-2» тут пожиже будет, на то они и лёгкая авиация. Поэтому «СБ» я в основном использую по пехоте, а «сушки» по технике и артиллерии, штабам. То есть, если полк «СБ» двигаясь строем, отбомбиться, от полка Вермахта ничего не останется.
У меня как раз корреспондент столичной газеты брал интервью, за два дня до трагедии с «пешкой», так ему привели официальные данные нашего штаба. За месяц мы уничтожили порядка сорока тысяч солдат и офицеров противника. Правда, это цифры убитых и раненых, и подтверждённых свидетелями. Плюс уничтожено порядка двухсот орудий, в основном тяжёлые, около трёх тысяч грузовых автомобилей, порядка ста танков и других бронемашин. То есть, полк «СБ» у меня работал чисто по пехоте, штабам и складам, а «сушки» по технике и артиллерийским дивизионам. По передовым войскам где наш корпус воевал. Правда, не всегда летали, когда погода не позволяла, когда обслуживание шло, или бомб не завезли. Но вот столько набили. Не зря же нас считали самой результативной дивизией. О нас часто пишут, и вот столичная газета нами интересуется, это ли не результат? Астахов также понимал, насколько моя дивизия выбивалась из общего строя, подготовлена и уникальна, и сводки по нашим действиям внимательно читал, эти сводки в Москву уходили, я точно знал. Именно он, когда через его голову передавали мне приказ о переводе одного из полков, было разок сразу два полка, в другие дивизии, бил по рукам тем, кто это делал. Ну да, в других местах стачивали свои полки в ноль, оглянулись, у Шевченко потерь нет, а давайте отожмём какой полк, и его в ноль сточим? Так что с этой стороны я был прикрыт. Сразу Астахову звонил, когда такой приказ получал. А там уже он разбирался.
Ну и по Северу. Финляндия в войну тоже вступила, бои идут, будет тут блокада Ленинграда или нет, предсказать не могу, время покажет. Хотя я писал аналитические записки, их по секретной части отправляли в Генштаб, там о такой возможности описал. Как и о возможном большом голоде в городе с тысячами смертей гражданских. Ну в принципе всё. Хотелось бы снова посетить англичан в Африке, да в Белоруссии побывать, на захваченных бывших аэродромах ВВС РККА, на их складах и топливных базах, набрать нужного, пока немцы это всё не утилизировали, но пока не получается. Вот на этих мыслях и уснул, лёжа на носилках, врач так велел. Укачало.
А так, по прибытию в санитарную машину занесли, тут мой врач передал всё встречающим, тоже двое в халатах были, меня на носилках вынесли, как будто я присмерти и сам ходить не могу. Бойцы выносили, в машину и дальше около часа везли. Часто крутились по улочкам. Ну и наконец занесли в здание и в палату. Кстати, было уже светло. Шесть утра примерно. Действительно Кремлёвская больница, одноместная генеральская палата. Ирине сообщили, прибежала к одиннадцати дня, когда меня уже осмотрели врачи, и даже несколько снимков сделали, рентген. На предмет повреждений внутренних органов. Ну я понимаю их озабоченность, но мой диагност показал, что там всё в норме. Та только охнула, когда меня на койке увидела. Долго плакала. Пришлось успокаивать, говоря, что я в порядке. Это врачам просто мой вид не нравится. Та оставляла детей на соседке, и ухаживала за мной. Так потихоньку и восстанавливался, особо я лекарский амулет не использовал, зато за пять дней зарядил два накопителя, и третий пока на зарядке. За пять дней было немало новостей. Дивизию у меня всё же отобрали. А всё просто, представили к званию генерал-лейтенанта, и я был повышен в чине, а генерал-лейтенанты дивизиями не командуют. Ермак принял, ему полковника дали. Тот дивизию от и до знает, кому ещё как не ему? Ну и награда меня нашла. Вторая Золотая Звезда Героя, получу, когда восстановлюсь. А пока в резерве нахожусь, и куда назначат, когда из больницы выпустят врачи, пока не знаю.