— Дела-а, — протянул командующий.
— Идём, поговорить нужно.
— Дитриха будем ждать?
— Он не скоро освободится. В деревне у старосты. Потом ему расскажу, — граф обернулся к воинам: — Приберите здесь.
Уже было понятно, что кинжала графини в шкатулке не окажется. Достав пустые ножны, Герард со стуком захлопнул крышку:
— Кто-то вошёл в кабинет, взял кинжал, спустился в подвал и убил лекаря. Что убийца искал в шкатулке? Кинжал попался ему на глаза случайно. Русинку отравил лекарь — это ясно. Можно было бы подумать, что из мести, но раз его самого убили, значит, он мог выдать того, кто велел её отравить. Бруно, зачем кому-то нужно травить русинку? Если сейчас она не умрёт, то будет вторая попытка?
— Она русинка?
Бригахбург вертел в руках кинжал в ножнах, словно не зная, что с ним делать:
— Да. Сама призналась.
— Они непростые, эти русичи.
— Что ты имеешь в виду? — граф проверял содержимое шкатулки. Всё на месте.
— Прощать не умеют, — тяжело вздохнул командующий. — Мой отец… Он любил такую. Она погибла из-за него. Герард, что значит «если сейчас она не умрёт»?
Бригахбург опешил. Невзначай оброненная фраза вернула его к действительности. Значит ли это, что он сам не уверен, что иноземка выживет? Похоже, что так. От отравления ядом ещё никто не выживал. Мелькнула мысль, что он слышал от лекаря сомнение в полном исцелении его сына. Что будет с Ирмгардом, если русинка преставится? Она говорила, что нужно ещё четыре дня, и только тогда минует опасность.
— Почему ты её отправил в подвал? — услышал Бригахбург напряжённый голос Бруно.
— За непослушание, — не стал увиливать от ответа граф. — Хватит об этом!
— Я убью тебя, если она умрёт, — грозно прошипел рыцарь в лицо друга, багровея, хватая того за ворот рубахи на груди, рывком обрушивая его тяжёлое тело на стену у двери.
Герард, схватив Бруно за запястья, рванул их вниз. Послышался треск рвущейся ткани. Он, двинув его под дых, с силой прижал дерзкого командующего к двери:
— Что ты так всполошился? Лучше с Эрной разберись.
Тот, ахнув и согнувшись, жадно хватая воздух широко открытым ртом, резко разогнулся, направляя кулак в скулу сиятельного:
— Не твоё дело. Сам разберусь.
Они сцепились, падая, катаясь по полу.
Бригахбург, оказавшись сверху, выхватил кинжал. Приставив к горлу рыцаря, сплюнув кровавую слюну, процедил:
— Бруно, сейчас в тебе говорит злость. Лучше давай думать, как девчонку спасать. Мне её смерть не нужна.
— Ты её запер в подвале. На ложе тянул? Отказала тебе?
— Заткнись!
— Просил же не трогать. Не нужна она тебе. Только для забавы.
— Бруно, сейчас мы мирно всё обсудим или… убирайся к дьяволу! Я освобожу тебя от договора. Решать тебе, — угрожающие нотки в голосе хозяина обещали, что так и будет.
Командующий решительно одёрнул выбившуюся из-под туники рубаху, успокаиваясь. Уйти и оставить Наташу? Тогда у неё и выбора не будет, кроме как подчиниться графу, давшему ей покровительство.
— Я тебе её не отдам, — тихо сказал он.
— Вот и ладно, — выдохнул его сиятельство.
Терять последнего друга не хотелось, а девчонка сама решит, что и кто для неё важнее. Уступать Бруно он тоже не намерен. Зажав зубами кровоточащую рану на губе, Герард покосился на рыцаря:
— Если мы поймём, зачем хотят убить иноземку, мы найдём того, кто это сделал.
Тот вздохнул, всё ещё тяжело дыша, исподлобья охватывая стать соперника. Он был уверен, что русинка попала в подвал, потому что отказалась возлечь с ним. За что же ещё? Герарду кто-нибудь когда-нибудь отказывал? Бруно усмехнулся своим мыслям. Из девок, желающих попасть на услужение в замок, а вернее — на ложе хозяина, образовалась очередь. Он понимал: пока тот не добьётся своего, от девчонки не отстанет. Отступиться от неё? Не дождётся.
— Её никто здесь не знает. Если только дело не в ней, а в том, что она сделала.
Бригахбург отошёл к окну, сцепив руки за спиной:
— Ты об исцелении Ирмгарда?
— Погоди… Лекарь обмолвился, что твой сын пока не исцелён, — задумался командующий.
— Помню и уже сказал тебе, что мне её смерть не нужна.
— А ведь ты оставил её у старухи одну, без охраны. И к покоям вице-графа тоже надобно приставить охрану.
— Зачем кому-то нужна смерть моего сына? — удивился Герард.
— Месть?
— Всевышний… Кто? За что? Опоздали мы с лекарем. Он бы всё рассказал, — поморщился граф, вспоминая кинжал в груди эскулапа.
— Думай, кому и когда ты дорогу перешёл, — встал Бруно, потирая грудь, чувствуя боль под рёбрами. Всё-таки у друга тяжёлая рука.