Наташа сразу услышала несоответствие звуков простукиваемых половиц. Вот и широкая, подходящая по длине половица под столом, ничем не отличающаяся от остальных. Разве что щель в полу вокруг неё оказалась шире, вернее, чище. Если бы в кабинете чаще делали уборку, разница не бросалась бы в глаза так явно.
Стоило нажать ногой на край довольно тяжёлой доски, как она, чуть сдвигаясь в сторону, приподнялась над уровнем пола под действием плоской пружины. «Элементарно» — так сказал бы Шерлок Холмс. Девушка не раз видела подобные тайники в фильмах и немного разочаровалась: его можно было сделать секретнее.
Победно взглянув на графа, с грустью отметила, что ожидаемого всплеска восторженного удивления на его лице не заметила.
— Знаешь, я почему-то не удивлён, — произнёс он спокойно, подтвердив мысли Наташи, что видит её насквозь. — Скорее всего, был бы разочарован, если бы ты его не нашла.
Он склонился над проёмом, ставя поодаль плошку со свечой.
Горячее дыхание коснулось волос девушки, шевельнув прядь у её щеки. Она повернула голову, встретившись глазами с Бригахбургом.
— Почему вы не делаете восковые свечи? — спросила тихо, скользя взором по его лицу. — У вас столько воска. Монахам за копейки продаёте.
— Восковые? — опустил глаза Герард на её губы, приближая лицо. — Разве это возможно?
Казалось ещё чуть-чуть и их губы соприкоснутся. Иноземка отреагировала мгновенно — отпрянула, словно от удара. Его сиятельство, рвано выдохнув, вскинул голову. Под кожей щёк заходили желваки. Отголоском боли в душе шевельнулась досада. А что ты ждал? Ей нужно привыкнуть к твоему такому близкому присутствию, перестать вздрагивать и пугаться. Она никогда не забудет подвал и то, что там произошло. Вернуть утраченное доверие непросто.
Наташа вздохнула, чувствуя неловкость от резкого своего движения. Как же, знает она, что ему от неё нужно.
— Господи, дремучие люди, — выдавила из себя. В лёгких то ли не хватало воздуха, то ли его было слишком много. В груди бесновалось глупое сердце.
В глубине тайника лежали свитки, мешочки с золотыми монетами, простенький ключ с небольшой дырочкой в ушке, видимо, тот самый. Наташу заинтересовал очень похожий на карту свиток средних размеров из выбеленной, тонкой выработки кожи животного. Она коснулась реликвии пальцами, поглаживая неровности, испытывая при этом необъяснимое волнение.
— Ключ здесь, — прошептал Герард. Оказывается, непросто сдержать себя, видя, как девчонка трепетно поглаживает карту, и её взор затянуло влажной пеленой грусти. Подавил вздох. — Теперь ты знаешь, где тайник.
Он встал, помогая подняться ей на ноги, захлопывая половицу.
— Выводы делайте сами, — выравнивая дыхание, девушка прятала глаза. От прикосновений мужчины бросало в жар. — Думаю, что ключ могли взять и не здесь. Тайник непростой.
— Но ведь ты нашла, значит, могут найти другие.
— Ничего это не значит, ваше сиятельство.
— Твой выигрыш, русинка, — открыл он шкатулку на краю стола, доставая мешочек с монетами. — Здесь сто золотых. Пересчитай.
Она не отказала себе в удовольствии сосчитать золото, блеск которого теплом согревал душу, а вес мешочка приятно оттянул сумочку.
— Спросить можно, ваше сиятельство? — вздохнула она.
Вместо ответа получила вопросительный взгляд.
— У меня пропало украшение, — коснулась краёв косынки, — и мыло из умывальни. Как думаете, можно вернуть?
— Про украшение знаю. Дал указание, — его люди обыскали покои, в которых жил лекарь, но ничего не нашли. — Мыло… Какое оно?
— Кусочек розового цвета, — сложив пальцы рук рамкой, показала размер, — ароматное, для мытья. — Поднесла ладонь к лицу, вдыхая слабый запах.
— Можно? — Бригахбург осторожно перехватил руку леди, поднося к своему лицу, касаясь губами ладони. — Слышу.
Наташа вздрогнула и отдёрнула руку, сжимая пальцы в кулачок. Глянув в его глаза, нахмурилась. Нет, ей не показались его слова, произнесённые шёпотом, когда он вёз её от ведуньи, и не просто так она интуитивно отшатнулась от него над проёмом в полу. Он пытается ухаживать за ней! Сменил тактику?
— Я подумаю, — озаботился Герард. Кражи в замке были большой редкостью.
— И… — осмелела девушка, — можно мне есть на кухне? Боюсь повторного отравления. Больше не выживу, — спрятала глаза, наполнившиеся слезами. Больно сознавать свою беспомощность.