– Виноват только он, – сцепив зубы, процедило это маленькое обиженное создание. – Скажи мне честно. Он приходил сюда только из-за тебя? Вы давно вот так… за моей спиной?
Я отшатнулась, выкатив глаза и хватая ее за руку.
– Клянусь, все не так, как ты решила! – я всей душой хотела ее разубедить. – Дай мне собраться с мыслями… Там все очень сложно и долго объяснять. Мы с ним давно знакомы, и корни у этой истории еще годовой давности…
– Давно знакомы? Но почему вы не сказали мне?!
– Вика, спокойно. Думаю, он сам этого не хотел, а я в свою очередь не хотела его подставлять, полагая, что у вас все серьезно. Но все по порядку. Теперь я тебе все расскажу.
И я действительно поведала ей все, что связывало меня с Птицей, вплоть до настоящего момента.
– Но, поверь мне, – в сердцах заканчивала я свой рассказ, – я была уверена, что он больше знать меня не хочет, а с тобой встречается, потому что, ну… вылез из депрессии и захотел отношений. Может, ты помогла ему оклематься. Я так считала. И уж точно я не ожидала того, что он сегодня вытворил.
Вика глубоко и спокойно вздохнула. Сказала:
– Я рада, что пришла к тебе поговорить. Правда. Я очень рада, что так многое выяснилось в этом разговоре. Я еще больше убедилась в твоей непричастности. А еще в том, что он меня использовал, чтобы встретиться с тобой.
Я скривилась. Мне было неприятно от этой версии.
– Ой, не выдумывай. На фиг бы я ему сдалась? Смотри, если бы его целью была я, он бы просто возобновил со мной прежнее общение – он знает, что я была бы не против. Я же постоянно все ему прощала. К тому же, до прошлой недели, пока он был у нас, он даже не взглянул на меня и не заговорил, причем не только в твоем присутствии. Он приходил именно к тебе.
– Тогда как объяснить то, чтобы было сегодня?!
– Этого я не знаю, – осеклась я. – Но я тебе ни в чем не вру. Я не знаю, что на него нашло: для меня все это было так же неожиданно, как и для тебя. Веришь?
– Д-да… – подумав, ответила Вика. – Я тебе верю.
– Правильно. Потому что он мне не нужен. Ты же помнишь того мужчину, который приезжал ко мне долгое время? Я бы никогда не променяла его ни на [Птицу], ни на кого-либо еще.
– А может быть, [Птица] просто приревновал тебя?
– К кому? – не поняла я.
– К тому мужчине. Он видел вас вместе. Мы тогда у подъезда стояли, прощались. Я не заметила злобы или какой-то перемены в нем в тот миг, когда вы, смеясь, вышли из-за угла, но это не значит, что [Птица] ничего не почувствовал. Возможно, именно в тот миг, увидев тебя с другим, он вспомнил то, что когда-то между вами было. И пережил это заново.
Я долго думала. Почему-то эта версия не казалась мне правдоподобной.
– Не знаю, – с сомнением покачала головой. – Как-то за уши притянуто. А не лучше ли спросить у него самого?
– Да я его видеть не хочу, – судорожно выдохнула Вика. – Может, лучше ты? Ведь он точно к тебе что-то чувствует, раз…
– Мне это безразлично, – мрачным голосом прервала я ее. – Мне не нужны его чувства, будь они или нет.
– Ты… ты ведь все еще любишь… ну, Его? – последнее слово было сказано ей с такой интонацией, что было без надобности уточнять, кого она имеет в виду.
Я живо вспомнила Его седины на висках, ярко-голубые глаза, родинку над вопросительно-приподнятой бровью, шепот моего имени… Все это было вчера, не иначе. И мужской парфюм, которым пахла моя кожа после каждого свидания.
– Вижу, что да, – ответила за меня Вика, утирая глаза и успокаиваясь. – Вечно мы, бабы, влюбляемся не в тех, в кого стоило бы… А потом страдаем.
– Угу, – еще мрачнее согласилась я, хотя в корне не была согласна с ее мыслью. – Да. Все так. И есть.
– И сколько уже прошло?
– Четыре, – отворачиваясь, ответила я.
– И как ты?
– А по мне что, не видно? – медленно спросила я.
Она долго смотрела на мое лицо, каждый мускул которого трепыхался, словно в агонии. Наверное, сравнивала свои ощущения с моей болью. Хотя моей боли ей не понять. Пока что.
Понимая, что сейчас скажу лишнее, я все же не смогла промолчать:
– С каждым месяцем становится только хуже. А должно быть наоборот. Внутри все гаже. Снаружи – все более привыкаю притворяться, будто все прошло. Иначе от меня все отвернутся.
– Прости, что задеваю тебя за живое. Просто… вы были такая странная пара. Со стороны как отец и дочь.
«Заткнись, – чуть не вырвалось у меня, – не тебе судить! Просто помолчи».
– Вика. Иди. Решай свои проблемы и оставь меня. Надеюсь, ты убедилась, что я не собиралась отбивать у тебя парня.
– Еще как убедилась.
Вика поднялась и направилась к выходу.
– Вика, а ты любишь его?
– Теперь – уже нет, – твердо ответила она и вышла.