И вдруг пошел снег. Резко, без предупреждения. Крупные хлопья, кажущиеся абсолютно невесомыми, непонятными витиеватыми зигзагами начали медленно приближаться к земле. Я снова поводил головой по сторонам, резкими рывками поправил сползший ниже пояса рюкзак и в обиде неизвестно на кого, надвинув шапку на глаза, нехотя побрел дальше. Идти практически в полной темноте, в полуметровом снегу по колено было крайне некомфортно, и я снова решил прозреть, резко подняв шапку на лоб. Преодолев еще несколько метров я снова остановился. Приподняв ладонь, я стал ловить на заснеженную и обледенелую варежку крупные снежинки, количество которых с каждой минутой явно увеличивалось. Снежинки падали мне на руку и не таяли. Широкие, узорчатые, разных форм и размеров, они медленно, будто лениво постепенно сливались в единое целое со снегом и льдинками, прилипшими к моим варежкам. И тут я увидел, что снег... Да, снег-то он снег, но он был не белый. Он решительно не был белым. Он был голубого цвета. Да, вы не ослышались, именно голубой. Я быстро протер варежками глаза. Может это снег, пот и слезы досады так застлали мне глаза. Но нет, снег продолжал падать, не ускоряясь, не замедляя темп, и он действительно был голубой. Я скинул рюкзак и снова поднял руку ладонью к верху. На белые замершие льдинки, падали голубые, необычайных узоров снежинки. Я замер и около минуты, а может и больше, видимо время остановилось, смотрел на снежинки, которые падали мне на руку. Ни одна из них не походила на свою соседку. Мелкие паутинки, аккуратно переплетенные в узорные кружева и не имевшие ни одного изъяна. Подняв голову, я увидел, что все вокруг постепенно заволакивает синеющей пеленой. Вокруг стояла чарующая тишина, сквозь которую можно было легко различить как крупная синяя пыль таинственно садится на «землю». Автомобилей по-прежнему не было. Штиль. Полное безветрие, позволяющее голубым хлопьям беспрепятственно выполнять свои пируэты. Я перевел взгляд на лес, уже успевший окунуться в голубую бездну. Прямые многолетние ели стояли не шелохнувшись, не смея помешать происходящему вокруг. Снова опустив свой взгляд на ладонь, я тихо дунул, и несколько снежинок, не изменив своего обличия, плавно полетели вниз.
Я стоял словно вкопанный. Нет, мне не было страшно или что-то вроде того. Я даже не был растерян. Скорее я был очарован, а может даже в этот момент мне довелось стать соучастником какого-то волшебства, нарушить которое я не имел права.
Медленно поворачивая голову из стороны в сторону, я снова бросил свой взгляд на дорогу. По левую сторону оврага, на обочине синеющей дороги, я заметил что-то большое, объемное, темное цвета. «Наверное, что-то выпало из одной из грузовых машин» - подумал я. Позабыв про ранец, я ломанулся в бездну овражка, погрязнув по пояс в снег. Преодолевая плотные слои теперь уже голубой сыпучей массы, я наконец выбрался на обочину и быстро побежал в сторону своего цели. Но чем ближе я приближался к искомому, тем все больше замедлял шаг. Подойдя совсем близко, я и вовсе остановился. Метрах в десяти от меня, ближе к правой обочине лежал огромный лось. Голубой снег вокруг был отчетливо забрызган алой кровью, а местами было и наоборот - плотная синева спешно скрывала следы чего-то страшного. Сохатый лежал на правом боку мордой ко мне. Я стал медленно, практически не отрывая ног от заснеженной дороги, приближаться к нему. Подойдя почти вплотную, я как-то не произвольно встал на колени. На шее и груди животного зияли две огромные кровавые раны, извергающие наружу клубы горячего пара. Из ноздрей бедняги густой, напоминающей кисель массой текла теплая кровь. а левая нога дрожала, словно от разряда электричества, демонстрируя предсмертные судороги. Учащенное сердцебиение, мне казалось, что я слышал его сердце, сопряженное с крайне редкими вздохами, говорили о том, что дух, последний дух покидает это могучее животное. А из глаза, доступного моему взору, совершенно отчетливо стекала крупная сверкающая капля - это была слеза. Он плакал. Этот огромный великан, при иной ситуации способный на многое, да-да, очень и очень многое, плакал словно человек. Я сидел напротив лося словно статуя, лишь периодически медленно моргая, чтобы большие голубые снежинки окончательно не отгородили меня от окружающего мира. Лось, словно повторяя мои движения ресницами, медленно направил на меня свой дрожащий мутно-коричневый зрачок. Он просто смотрел. Я видел, он ни о чем не просил. Нет. Он даже не хотел ничего мне сказать. Хотя я как будто ждал этого. Он просто прощался со случайным свидетелем своего конца. Неизвестного мне конца. Буквально через мгновение все было кончено. Неестественно вытянутая нога медленно опустилась, и без того редкое дыхание остановилось, а большое и сильное сердце замерло. Все также сидя на коленях, я смотрел на мертвое тело лося. К сожалению, в своей жизни я часто видел мертвых животных и лосей в том числе. Мой папа был, что называется заядлый охотник. Но этот лось был какой-то особенный, это был другой лось.