А снег все падал. И по-прежнему он был голубым.
Через мгновение я «сломя голову» бежал по дороге вдоль обочины по направлению к дому, совершенно не опасаясь возможности возникновения встречной машины. В считанные минуты два километра были преодолены. Свернув на проселочную дорогу, не сбавляя бега, что надо сказать, было не так-то просто, я помчался вдоль заснеженных домов в сторону своего двора. Зачем я бежал домой, я сказать не могу. Да я и не особо думал в тот момент об этом. Все мои действия были какими-то автоматическими. Наверное, многие из детей в моем случае поступили бы именно так, как сделал я. Куда бежать, как не к родителям? Просто потому, что это родители и просто потому, что ничего иного я придумать не смог. Буквально взлетев вверх по деревянной лестнице и подбежав к двери квартиры, я несколько раз продолжительно позвонил в дверной звонок, после чего стал громко стучать руками в дверь. Примерно через минуту она отварилась. Вероятно, это произошло и быстрее, но тогда мне показалось именно так. На пороге стояла мама, вытирая руки о полотенце. Удивленными глазами она посмотрела на меня, и удаляясь в коридор, чтобы включить свет, спросила:
- Ты что это? Ты почему не в школе?
Испытывая неистовое сердцебиение, обливаясь потом и весь в снегу, короткими отрывистыми слогами, я выдавил из себя:
- Па-па до-ма?
Не обращая внимания на мои слова, мама продолжала:
- Ты где валялся? Ты посмотри на себя. Заходи быстро.
Я ввалился в коридор, оставляя за собой снежные следы. Ранец медленно сполз на пол. На выходе из кухни показался папа, который, видимо, уже успел съесть свой завтрак, и готовый идти на работу.
- Ты чего? – переспросил папа.
Пытаясь побороть свое сбитое дыхание, я вкратце рассказал все, что произошло со мной по дороге в школу. Мне показалось, что мама меня совершенно не слушала, так как судя по ее действиям, варка супа для нее в тот момент была гораздо важнее, да это и естественно, а папа после того, как услышал, что на дороге лежит большой кусок бесхозного мяса, тут же нацепил куртку и стал кому-то нервно названивать по телефону. Это оказался наш сосед дядя Миша. Жил он в соседнем подъезде. И хоть работали они с отцом на разных предприятиях, частенько халтурили на строительстве того самого нового мира, естественно со всеми вытекающими. Оказалось, что он, как и папа еще не успел уйти на работу. Папа короткими фразами объяснил ему суть, сказал, чтобы тот максимально быстро заводил свои жигули (по папиному мнению, являющиеся роскошью), и ждал его на улице. Отец быстро нацепил сапоги, предварительно взяв из шкафчика с инструментами топор и длинную веревку. Напоследок он кинул:
- Так, ты с нами, покажешь где.
После этих слов он рванул вниз по лестнице, а я за ним.
Мама лишь успела крикнуть в след:
- А как же школа? – но мы ее уже не слышали.
Мы пришли к машине первыми. Дяди Миши еще не было. Папа ходил вокруг машины, проговаривая сквозь зубы разные ругательства. Сосед показался через минуту. Они перекинулись парой острых слов, и мы уселись в похожий на сугроб автомобиль. Не прогревая двигатель, дядя Миша «стартонул» к месту моей находки. Я пытался встрять в их разговор. Мне не терпелось рассказать про снег. Но увы, меня никто не слышал. Когда мы выехали с проселочной дороги на трассу, и до места оставалось совсем чуть-чуть, у меня в голове возник всего лишь один вопрос: «Зачем я это сделал? Зачем все рассказал папе? Зачем?» Ведь можно было этого и не делать? Но, наверное, было слишком поздно. Точнее, уже точно было поздно. Разбрасывая в разные стороны остатки автомобильного сугроба, мы резко остановились на заснеженной обочине, буквально в нескольких метрах от цели. Не теряя ни секунды, папа и дядя Миша выскочили из машины. Огромный лось все так же лежал на краю дороги, только теперь он был покрыт ощутимым слоем снега, который был по-прежнему голубого цвета. Буквально через мгновение папа и сосед уже стояли около мертвого животного, совершенно не замечая ничего вокруг. А я, выйдя из машины, тихо стоял в стороне, потупив растерянный взгляд, и борясь с подступающими наружу слезами: