С любовью, твой преданный муж Фрэнк"
Абрахама передёрнуло.
— Что за чёрт? Кто это написал? — он взял букет в руки и пошёл в лес.
Пройдя чуть-чуть в глубь чащи, остановился и громко спросил:
— Брат, ты здесь?
— …есь... — раздался тихий голос, — …од… ами…
— Под ногами? Что под ногами? — Сьют посмотрел вниз и заметил плоский чёрный камень.
Сначала ему показалось, что он увидел надпись на нём:
Сьюзан Мари Сьют (Тейлор) (1900—1936)
Надпись тут же пропала, и он протёр глаза.
— Что это было? — удивился Абрахам.
— …вда… — невнятное бормотание доносилось откуда-то из кустов.
— Чёрт! Прости, что побеспокоил. Спи спокойно, брат. — Сьют пошёл по направлению к дому.
* * *
Джон проезжал мимо заброшенного старого дома, когда увидел высокий силуэт в плаще и цилиндре. Он медленно шёл вдоль обочины. Автомобиль остановился, и Джон, достав револьвер, вышел из него.
— Эй, стой, где стоишь, тварь! — крикнул он. — Ты хотел убить мою жену и моего ребёнка. Но я убью тебя!
Мужчина обернулся, и Джон узнал Боба. Лицо его было чистым, без изъянов, если не считать огромного шрама, рассекающего левую щёку.
— Брат! Рад тебя видеть! Как там Сьюзан? — проревел он в ответ.
Старший Сьют не выдержал и… выстрелил в него три раза. Боб покачнулся и упал не издав ни звука.
— Что ты наделал, брат? Я ведь… спас Ангела и твоего сына! За что? — прошептал Боб.
С глаз Джона спала пелена гнева, и на смену пришло отчаяние. Он кинулся к брату, упал на колени рядом с ним и поднял его голову.
— Прости, слышишь, прости…
— Не за что прощать! — сказал Боб голосом Фрэнка и закрыл глаза.
— Господи… Надо уезжать скорее, пока никто не увидел. — Джон быстро сел в авто и поехал домой.
* * *
Было уже довольно поздно, а Джон так и не приехал домой. Абрахам сидел в кресле и смотрел на букет белых роз, лежавший на столе. Букет оплетала странная и подозрительно знакомая лента.
— Стоп, это как же? Такими лентами же оплетают венки на могилах, — Сьют повернул голову и посмотрел на Сьюзан, весело щебетавшую с Катрин.
Девушка смущённо улыбнулась и продолжила болтать.
«Ничего не понимаю. Что всё это значит? Нужно будет сказать Джону об этом», — думал Абрахам.
Внезапно раздался стук в дверь, и Катрин побежала открывать. В комнату зашёл старший брат. Его одежда была в крови. Он сел на диван и нервно закурил.
— Что случилось? Господи, милый, с тобой всё в порядке? — Сьюзан, подбежав к Джону, обняла его.
— Я… я убил нашего брата. Боб мёртв. Абрахам опустил голову и громко вздохнул.
— Получается, нас осталось двое?
Это был риторический вопрос.
— Один, — Джон заплакал и начал подниматься по лестнице на второй этаж.
— Сьюзан, иди с ним! Забери у него револьвер! — Сьют побежал вслед за братом.
* * *
Боб встал, отряхиваясь от грязи вперемешку с кровью. Из-под плаща выпала стальная пластина с пулевым отверстием.
«Ну, одна — не три всё-таки. Нужно идти, тут недалеко, немного осталось».
Он медленно подходил к большому двухэтажному дому, прикрытому густыми зарослями.
— Берегись, Смит, я близко, — пробормотал он и начал напевать свою любимую мелодию.
Рядом с домом стояли два парня в приличной одежде с деревянными крестами на груди.
— Ты слышал, кто-то пе… — один из них не успел договорить.
Убийца нанёс точный удар в шею стилетом. Второй попытался скрыться, но тут же упал с ножом между лопаток.
— Вы все здесь сдохнете! Гидра заберёт вас!
Глава 38. Маленькое чудо.
Сьюзан поднималась по лестнице вслед за братьями, но внезапно схватилась за живот и застонала.
— Катрин, помоги ей и вызывай врачей! Быстрее! — Абрахам кинулся в комнату к брату.
Джон сидел на кровати, держа револьвер у виска и плакал.
— Брат! Опусти пистолет! У твоей жены, похоже, начались роды. Ей нужна твоя поддержка сейчас!
— Но… я ведь… убил.
— Это сейчас не главное. Иди вниз, нам надо дождаться врачей, — попросил Абрахам.
— Хорошо, — прошептал Джон.
Братья вместе спустились по лестнице, но Абрахам остановился, вдруг почувствовав боль в груди. Он посмотрел на себя, моргнул и увидел то, что его ужаснуло. Ему показалось, будто он лежит на полу с пробитой ножом грудной клеткой. Рядом успел заметить окровавленную женскую ногу. Он почему-то разглядел лишь ногу убитой. Наваждение пропало буквально через миг.