— Есть вождь. Его слово — закон. Есть Руки вождя. Есть его Пальцы. Есть его Клыки. Двести клыков имеет Дракон. И не может быть их больше или меньше. У небесного владыки одна голова. И в ней находятся клыки. И подчиняются голове. Так и воины слушаются лишь своего вождя. Никто другой не может отдавать им приказ…
Так ему заявил практически каждый, и поначалу Николаю было очень обидно, ведь это — его бывшие люди. Но… Когда островитянин выздоровел после своей непонятной болезни и явился к нему в гости, городской староста забыл все свои обиды, приняв как должное то, что происходит теперь. Михаил не покушался на его власть, просто оградил от желания подчинить остальных выживших воле северян. И если честно признаться, то такое вот, мягко говоря, подленькое желание у Николая возникало. Он и сам не понимал, откуда оно взялось, но вот было же? Было. О, вот и сам вождь! Лёгок на помине… На плечах — сын. Смотрит внимательно вокруг своими разноцветными глазами. Не в том смысле, что у него один глаз серый, а другой — карий или голубой. Они у него разноцветные потому, что радужка, словно солнечный спектр, полосатая… Как посмотрит, так ощущение, будто тебя рентгеном просвечивают… Слева от мужа жена. Олеся. Она последнее время тоже изменилась. Уже далеко не та забитая молодуха, которой была, когда впервые встретились. Появилась некая грация, хищная уверенность, взгляд тоже острый, внимательный. И её дочь. Ирина… Вот уж кто ещё та зверюга… Растёт… Если бы не внимательный взгляд Михаила — передёрнул бы плечами под курткой, но удержался. А когда четвёрка подошла поближе, ушли куда-то тайные обиды, недовольство и плохие мысли. Обрадовался искренне, от всего сердца. Шагнул навстречу, обнял брата. Крепко. От души. В ответ тоже стиснул так, что на миг показалось, будто кости сейчас затрещат и лопнут, но тут же отпустило. Зато обдало такой искренней радостью от встречи, словно окатило тёплой водой…
— Гуляешь?
— Праздник же! Сам-то…
— Да, понимаешь, у беременных свои причуды. Пристала вот…
Ласково прижал к себе Олесю, и Николай едва сдержался, чтобы не охнуть от изумления:
— Да ты что?! И кого ждёте? Когда?
Вместо мужа ответила женщина:
— Третий месяц уже. Миша хочет мальчика, а я — девочку. Вот чтобы не обидно никому не было — двойня у нас…
— Ну брат, ты герой!
Мужчина неожиданно застенчиво улыбнулся, коснувшись пушистой шапки светлых волос у супруги:
— Это она у меня героиня…
— Новость так новость! Обрадовал!
— Мы все рады. Ратибор ждёт не дождётся, когда у него брат будет. Ирина — сестрёнку.
— Тогда чего не переселяешься? С народом-то веселее будет. Так и собираешься отшельничать?
— Да… Понимаешь, у меня там Алтарь. За ним же нужно кому-то присматривать… А дети — тем остров не препятствие. Старые дороги…
Вздохнул довольно. А ведь и верно — как только из головы вылетело? А Михаил на Лану взглянул, улыбнулся, руку на плечо Николаю положил:
— Ну а ты чего молчишь?
— По какому поводу?
— Так ведь и у тебя тоже прибавление семейства намечается.
— Что?!
Всмотрелся в жену, а та взгляд потупила. Только головой кивнула смущённо. Брат рассмеялся:
— Ха, а тебе ещё не сказали? Ну прости. Не знал…
А в голове эхом отдалась мысль:
«Пойдём в сторонку. Дело есть. Срочное. Отлагательства не терпит. А дамы пусть покалякают…»
Снял с плеч сына, поставил на ноги. Посмотрел малышу в глаза, тот только кивнул. Сунул свою ручонку сестре, осторожно поковылял вместе с ней к большой горке…
— Девочки, мы тут на пару минут отойдём в сторонку…
Ну тем не до мужчин. В кои-то веки встретились, надо потрещать о своём, о женском. Тем более у каждой пузико… Двое отошли к столу торговца, взяли по порции румяных поджаристых блинов, облюбовали себе местечко. Со стороны кажется, будто мужчины наслаждаются выпечкой. А на деле… Безмолвный разговор идёт между двумя людьми, главными на Севере, да и, пожалуй, на самой Земле сейчас…