— Пей. Это сок. Вороничный. Сам делал. Вчера по сопкам лазил. Свежий.
Она послушно взяла, сделала глоток, потом вдруг лицо её искривилось, она с трудом, дрожащей рукой поставила кружку обратно на стол:
— Что со мной будет?! Ты опять посадишь меня в яму? Я же там умру! Не выдержу! Я уже схожу с ума!
— Ешь и пей. Могу тебе пообещать, что в яму ты не вернёшься.
— Оставишь тут? С собой?! Я… Я сделаю всё, что ты пожелаешь! Всё-всё! Всё, что захочешь! Абсолютно! Я могу убирать, стирать твою одежду, готовить! Я буду твоей рабой до конца своих дней! Я на всё готова! Сделаю всё, что только ты не пожелаешь!
…Какая же она… Жалкая… На его лице появилась похотливо-циничная ухмылка, и он медленно протянул:
— Всё-всё, говоришь?
И когда она с готовностью подтвердила, произнёс:
— Раздевайся. Совсем. Догола.
Девушка с готовностью вскочила со стула, торопливо зашарила руками по одежде, но он молниеносным движением остановил её:
— Достаточно. С меня — хватит. Наелась?
Она, недоумевая, кивнула в знак согласия. Парень отошёл назад:
— Подожди. Теперь мне надо поесть. Сядь пока.
Дождался, пока людоедка сядет. Затем сел сам, принялся за еду. Ел основательно. Неторопливо. Он уже принял решение насчёт её. И отступать не собирается. Чувство жалости, на миг проснувшееся в нём, исчезло, когда увидел её подлинную натуру. На смену пришло равнодушие и холодная решимость… Поднялся, взялся было за посуду, чтобы отнести на мойку. Пленница сунулась было, чтобы перехватить, но он отодвинул её плечом:
— Не надо.
Застыла, словно столб, поняв, что что-то произошло. Непоправимое. Перечеркнувшее напрочь все только что зародившиеся надежды и мечты. Молча положил тарелки в раковину из нержавейки, тщательно вымыл, убрал в ящик.
— Пошли.
Отвёл её в каптёрку, где хранилась одежда.
— Что тебе ещё понадобится? Обувь? Бушлат? Шинель? Может, голландку?
Так назывались кожаные куртки, которые раньше выдавались подводникам. Девушка торопливо зашарила по полкам, боясь ещё больше разгневать своего… Хозяина? Владельца? Тюремщика? Она путалась в догадках, но спешила. Обычные чёрные туфли на низкой подошве флотского образца. Размер её. Не жмут. Пара носков. Короткая женская шинель. На голову… а, ничего не надо. Сейчас лето. Он терпеливо ждал. Наконец людоедка закончила.
— Всё?
Кивнула головой, страшась увидеть на его лице жестокость или смертный приговор. Но ничего подобного не было. Так, равнодушие и скука. Ещё — вроде бы как нетерпение…
— Пошли.
Вышли на улицу после долгого пути по огромному, просто колоссальному, на её взгляд, подземелью.
— Руки за спину.
Она послушно сложила их сзади и едва удержалась, чтобы не дёрнуться, когда ощутила на запястьях верёвку. Затем он снова натянул ей на голову мешок, куда-то повёл, взяв под руку. Почувствовала, как он поднимает её. Пробившиеся сквозь ткань запахи сказали, что это — машина. Он хочет её куда-то отвезти?! Мотор заработал. Автомобиль тронулся. Ничего не видно… Вроде бы в прошлый раз они плыли меньше. Или больше? Не помню… Мешок сполз с головы, сдёрнутый его рукой, и девушка прищурилась от яркого света. Пусть вечер по часам, но сейчас полярный день, и солнце просто ходит по кругу. Осмотрелась — какой-то причал или пирс. Незнакомое абсолютно место. Множество ржавых корабельных корпусов. Кое-где из-под воды торчат мачты.
— Бывай. В следующий раз так легко не отделаешься.
Легко перемахнул через полосу воды на свой катер. Дизель, до этого работавший на малых оборотах, взревел, и, набирая скорость, судёнышко двинулось к выходу в море. Девушка осмотрелась — что это за место? И — он что, просто выгнал её? Или отпустил? Но… Почему? Она же… Она… Без сил опустилась на колени прямо на плиты бетонного причала. Что же ей делать? Куда идти?!
Михаил спокойно направил свой катер к выходу из бухты, ориентируясь по установленным на вершинах сопок реперам. Да и осадка у его плавсредства маленькая. Проскочит, если что. Дизель бодро рокотал. Взяв очередной пеленг, зажал штурвал и от нечего делать повернул голову в сторону, вздрогнул — не может быть! Это же… «Скат»? Но откуда здесь он мог взяться?! Лежит себе аккуратно на берегу, метрах в двадцати от берега… Не раздумывая, переложил на реверс, останавливая катер. Когда тот замер, сбросил якорь. Тот взял сразу. И глубина небольшая. Метров двадцать. Нормально. Повозился, отвязывая от борта лодку из спасательного комплекта. Упав на воду, та сразу зашипела, надуваясь. Спрыгнул, вытащил складные вёсла, собрал, вставил в резиновые уключины по бортам и изо всех сил налёг на рукоятки. Раз, два. Раз, два… С шипением выехал на песок. Уж больно разогнался на радостях! Выволок почти невесомую ношу подальше, на всякий случай привязал к коричневой берёзке. Широким размашистым шагом зашагал к неожиданной находке, с автоматом наготове. Это уже въелось в плоть и кровь намертво…