…Город встречал его обычной промозглой августовской хмарью и уже привычными фигурами людей на пирсе. Выделялась рослая фигура Николая. Михаил взглянул на мужчину прищуренными глазами и удивился — оказывается, у старосты примесь змеиной крови была на удивление мала. Впрочем, как и у большинства его подчинённых-подданных. Вроде незначительный факт, но в памяти появилась зарубка. Между тем на причале замахали руками. Несколько несложных уже манёвров, бросок, и канат затягивается вокруг массивной чушки кнехта, предназначенного для океанских судов.
— Эх, взя-али…
Сильные руки быстро притянули катер к бетону, перемотали трос, выбирая слабину. Грохнули о понтон, где стоял полуприцеп и тягач, сходни, Михаил заглушил дизель, перебрался на причал, пожал крепкую ладонь:
— Прибыл? Отлично! Мы почти готовы.
— Почти?
— Утром можно будет выезжать. Надеюсь. Не откажешься переночевать у нас?
Парень согласно кивнул, потом подтвердил:
— Договорились…
Перегнали машину и груз на берег, потом отогнали их на специальную стоянку, где застыли в ряд восемь тягачей с подобными прицепами и два бронетранспортёра на колёсном ходу. Николай с гордостью показал на них:
— Охрана. Как тебе?
— Неплохо. А сколько людей пойдёт?
— Шестнадцать водителей и двадцать человек охраны.
— Нормально.
— Ну ладно. Пошли. Приглашаю…
После ужина горожанин представил своих караванщиков. Парень шёл вдоль короткого строя, всматриваясь в лица тех, с кем ему предстояло отправиться в путь. В принципе… Вроде все нормальные люди. После того Храма сам Михаил сильно изменился, приобретя способности, им самим до конца ещё не понятые и не освоенные. Но вот видеть в людях душевную темноту и примесь крови змеелюдов научился сразу. А главное — понял это. И с каждым днём эта способность всё усиливалась. Ещё — увеличилась физическая сила, скорость реакции и возможность ощущать присутствие живых существ на расстоянии. А также проявились зачатки телепатии, тоже увеличивающиеся с каждым прожитым днём. К примеру, с Джабом, вожаком собачьего клана, он мог общаться без слов. Особенно после того, как тот стал ходить с ним на обнаруженный Алтарь ариев, оказывается, находящийся на острове, где обитал парень. Святилище представляло собой идеально ровную шестигранную площадку, на которой возвышалась такая же ровная пирамида с плоской вершиной, в которую опускался светящийся столб энергии. Впрочем, как убедился Михаил на опыте, видеть свет, спускающийся с небес, мог только он… Он часто приходил к Алтарю, чтобы отдохнуть, очиститься от грязи, набираемой им во время своих вылазок, набраться энергии. И пёс всегда ложился у подножия пирамиды, на вершине которой застывал его хозяин, окутываясь облаком космического тумана…
— Пошли. Я приготовил тебе комнату.
Парень чуть не вздрогнул, выходя из транса, в который успел незаметно погрузиться, перевёл взгляд на улыбающегося старшину горожан. Тот повторил:
— Идём. Место для отдыха готово. Уже и воду нагрели для мытья. Смотрю, ты носом стал клевать. Устал, наверное, — сначала по морю, и сейчас весь день на ногах. Всё. Отдыхать. А то утром не встанешь.
Михаил благодарно кивнул и последовал за невысокой девушкой, которую приставил к нему Николай. Та привела его в подвал одного из зданий, открыла дверь — пахнуло теплом. Горела печка, бурлила вода в большом котле.
После мытья, вытерев тело насухо большим мохнатым полотенцем и надев чистое бельё, парень поднялся наверх, где ему предоставили комнату на третьем этаже. Едва улёгся в постель, а Джаб — на коврик рядом с кроватью, как в дверь постучали:
— Кто там?
В ответ послышался женский голос:
— Наш гость не желает, чтобы ему согрели постель?
— Не желает. Он хочет выспаться.
— Как хотите.
Ему показалось, или та, что приходила к нему, осталась этим недовольна? Да нет, скорее всего — последнее. Не знаю, что там говорит о нём Николай, но, похоже, ничего плохого. Недаром все женщины и девушки его клана смотрели на него с этаким… Желанием… Впрочем, они гарантированно знают о его обиталище и условиях жизни на острове. Только им неизвестно, где тот находится. Но ясно, что ни одна из них не отказалась бы пожить на нём… Закрыл глаза, проваливаясь в сон…