— Я тут мимо проходил… Что это такое?!
Кивнул в сторону казни. Деревенский скрипнул зубами, потому чуть слышно ответил:
— Злостного недоимщика наказывают.
— Недоимщика?!
Глаза чужака полезли на лоб, и парнишка кивнул в знак подтверждения:
— Не смог уплатить герцогу Волку налог, когда сборщики приехали. Сейчас у него с рук кожу сдерут. В следующий раз, если не уплатит — вообще всю снимут.
— Они что тут, с ума посходили? Он же работать уже не сможет!
— Если вообще выживет… Не он первый. Специально такое творят. Народ запугивают.
— А если уйти в другие места? Почему вы терпите?!
— Ты, видать, издалека, если не слышал про Волка.
— Очень издалека. С Севера. У нас такого нет.
— Рассказывать долго. Он здесь царь, Бог и господин. Все платим ему десятину от всего, а определяют её сборщики. Кто не подчиняется — убивают изуверски. Ну ты сам видишь. Пытались люди уйти. Ловили и…
Он стиснул кулаки так, что те побелели. Михаил понял, что об этом лучше не спрашивать… Указал на Олесю:
— А что с ней?
— Продали её. Старики герцогу должны были. А отдать нечем. Вот дочь и забрали в счёт долга…
— И куда её?
— Известно куда. Сначала герцог и его лизоблюды потешатся, потом солдатам отдадут, а дальше — если к тому времени жива будет, дадут отлежаться недельку, и в столицу. На рабский рынок…
— Много её старики должны?
— Много. Десять мешков муки и пятьдесят картошки.
— Круто. Зачем им столько?
— Проценты. Взяли-то всего ничего. А вот вырос долг выше крыши…
— Понятно…
Михаил выпрямился, вновь взглянул на грызущую собственную ладонь девочку. Та похудела, одежда была явно с чужого плеча. Обноски… Между тем действо подходило к концу — человек у столба закатил глаза и бессильно обвис, потеряв сознание от боли. Палачи давали советы исполнителю — кто предлагал прижечь пятки, чтобы холоп очнулся. Кто — чем возиться помаленьку, содрать всю шкуру сразу. Кое-кто предлагал посолить культяпки, мол, сразу в себя придёт… Парень шагнул вперёд и перехватил безумный взгляд Олеси… Узнает? Нет? Скорее всего, решит, что он ей привиделся. Ну не может северянин с безымянного острова вдруг оказаться здесь, в её родной деревне… Раздвинул впереди стоящих селян, и вдруг ударило по обострившимся чувствам такой чернотой ауры змеелюдов, что едва не шатнуло от внезапно прихлынувшей слабости. Но тут же всё ушло, и Михаил ощутил новый прилив сил, оставив вместо себя пустоту души…
— Эй, тебе чего?!
Самый здоровый из сборщиков, в широком балахоне, с удивлением взглянул на возникшую перед ним фигуру в широкой чёрной плащ-палатке. Не выдержав, повторил:
— Ты кто?
Незнакомец смерил его непонятным взглядом, на мгновение задержал глаза на пришитом к одежде волчьем хвосте, знаке статуса приближённого герцога, затем спокойно ответил:
— Прохожий. Дело у меня к вам, господа.
— И какое?
Спросил второй из сборщиков, подбоченясь. Уж больно он любил эту позу, считая, что она придаёт ему значимости. Чужак кивнул в сторону забитой в колодки рабыни:
— Хочу купить.
Понятно… Понравилась, значит… Что же, герцог не будет возражать, если за никчёмную девчонку ему дадут золото и драгоценности. Хотя… Старший вновь внимательно взглянул на пришельца — под этой плащ-накидкой ничего не видно. Хотя сама она новая. Да и… На нём ботинки! С высокими голенищами, обшитые стальными полосками… И гладко выбритое лицо. Молодой. Лет двадцать пять — двадцать шесть. Обычный… кажется, но что-то сильно смущало слугу Волка. Очень сильно… Пыли на чёрной ткани практически нет. Но это ни о чем не говорит. Мог и приехать, хотя шума двигателя никто не слышал. Ни мотоцикла, ни машины, ни тем паче самолёта или чего другого. Велосипед? И спокойно-холодный взгляд… В глазах будто крутятся искорки… Что же в нём не так?! Что?