Генкен дрожала. Архонт повис над нею. Омытый родной кровью, перепачканный, непредсказуемый, с сияющими хищными глазами самого мрачного света.
Он медленно снял со своего лица, со своих плеч чужую кожу и переложил её, уже родную, на плечи Генкен. В дрожи она уронила оружие. Её трясло, а он придержал ей подбородок и поправил оболочку лица на её голове, нос к носу, открыл шире веки для глаз, наладил уши, закрепив знакомые раковины ей как каффы. Неспешно, бережно, аккуратно. Красота, что искусство в глазах его, требует времени.
А затем отпустил. Она рухнула.
Архонт пошёл вперёд. Ему ничего не мешало. Никто больше. Теперь, в слезах и крови, Генкен ползла к стене подальше от монстра и, рыдая, смотрела, как он использует руку Несокона как ключ для дверей. Смотрела в дрожи, с широко раскрытыми глазами за веками родными, но не собственными, как тёмное чудовище окинул свет, показывая серость его кожи и меха, его крупные крылья, идущие плащом. Его ноги вели его вперёд, а хвост провожал все тёмные следы жестокости, которые за собой оставлял.
Большое помещение, пустое. И сейф по центру.
Рука стала новым ключом. Архонт щурился, открывая заветный тайник. Он замер.
Две точечки. Дуга.
Очередной разряд молний. Падальщик пулей вылетел через окно напротив важной комнаты, выбил собою все препятствия. Он падал быстро, но приземлился мягко в окружении сотен осколков.
Архонт сложил крылья и повернулся. На другой стороне улицы шла Мэтью, обнимая его. Она ему подмигнула. В ответ он показал ей рот, набитый клыками всех челюстей, что кровью облизаны.
Но для разборок мешают сирены. Слишком много внимания для потерявшего покой создания.
Он махнул крыльями, а далеко за спиной слышал треск стекла своего прошлого будущего.
Ферзь для пешки
— Что это было? — прозвучал с некоторым эхом голос падальщика в светлом помещении.
— Да так, — пожала плечами Айкисл, запуская руку в упаковку чипсов. Её грубые пальцы их небрежно ломали на части, едва ли поднося ко рту что-то целое. Она разочарованно смотрела на изломы и крошки, а затем поднимала взгляд на Архонта: — У кого ты там пароль одолжил?
— Думаешь, после всего я тебе скажу?
— А, да... Павлин. Пора б ей обновить код.
Помещение, в котором они находились, небольшое. Пара комнат, захламлённых разбросанными вещами, но с крайне чистыми столами. Блистали и полки шкафов отсутствием техники. На одной полочке вместо освещения был синий цветок, с движимыми полупрозрачными лепестками, с которых капала вода на тёмную взрытую землю его горшка. В эти мгновения лепестки постукивали и очень тихо звенели, но всё же резали слух остроухого падальщика.
Пока Архонт стоял у дверей, Мэтью — развалившись сидела, задрав ногу на подлокотник рабочего кресла, заодно покачивая ею же. За спиною Мэтью один из убранных столов с разобранным стволом. Пистолет с эмблемой, который отличался темноватыми внутренностями внешне светлого корпуса. Около него лежали прозрачные пули и шприцы с красной жижей, которая по следам на стекле можно сказать была густой.
Хруст самой вредной пищи, которую только можно найти, от чего Айкисл слегка улыбалась. Мэтью потёрла тылом руки нос о бинты, нахмурила без морщин брови и через жевание пробурчала:
— Да что ж… Опять их мыть.
— Тогда во имя экономии времени давай их сожжём? В синем пламени, как ты любишь и умеешь, — он на момент вытащил из-за зубов язык и попробовал воздух. Веяло специями и металлом, одинаково ядрёно.
— Смешно, — она вскинула брови. — Отлично справился, правда. Десять из десяти. То есть единица.
— О, верь мне, я стараюсь! Какие условия — такая и работа, — падальщик махнул хвостом. — Где артефакт, принадлежащий мне? Сотрудничество за сотрудничество.
— С твоей стороны оно не выполнено, — Мэтью кинула пустую упаковку в ведро, сползла с кресла, сбила руками крошки с одежды. Затем и с кистей стряхнула остатки еды. — Ты ж не достал Серп, это сделала я.