— Ах, а участие в твоём плане не является…
— Нет, — она развела руками. — Иди на хер.
Этот разговор был быстрым. Он закончился, да не молчаливой точкой: уходя падальщик метнул разряды фиолетовых молний. Он понимал, что она отразит всё.
Эхом неким льются её ругательства, сколько минутам не пройти.
Весь этот момент, пролетевший перед глазами. Вновь и вновь он вспоминает каждое её слово и щурится. То, как она улыбается. Так чисто на своём кукольном лице, без морщинок даже от мимики. И улыбается он, вспоминая.
Листает подбитые временем страницы в освещениях ламп Организации. Чистый свет сгонял неприятную тень с листов. Теперь рядом с ним пели чужие птицы, ходили иные создания, а окружал знакомый сад и звук ручья, который его не отвлекал; забылся в воспоминаниях, даже недавних. Эхом слова, грубым эхом.
Временами отвлекался, чтобы вслушаться в чужие речи, проблемы. Наплыв так многих разных существ, не носящих униформу. Грузные рыбы на четырёх лапах со скафандрами на голове и плетёными мешками на спине. На них не могли надеть устройства перевода.
Толпились и другие. Рептилии, млекопитающие. От них держались в метре, проверяли. Небольшими группами вели в исследовательское крыло сотрудники, с ног до головы закрытые в защитной униформе, столь свободной, что не сказать, кто это были. И за всеми следили Астры, указывая направления для заблудших или передавая пищу, забранную из жилого крыла. Тем, кто могли есть. И те, кто могли болтать, сплетничать, до чего дотягивались длинные серые уши.
Архонт хмурился. Утыкался в текст и дёргал ушами на дальние звуки, которые знакомы. И чувствие, подтверждающее его правоту.
Вскоре, с цокотом, прибыла одна знакомая душа. Хладным сиянием её облик коснулся пейзажа. В тени древ чужих и их листьев, но светлая фигура, разрушившая собранную атмосферу. Всё в той же юбке, всё с тем же платком на плечах.
— Из-за тебя мне заново учить пароль, — чуть ворчала Павлин, но всё же голос мягок, как и действия, походка. Она прислонилась к невысокой арке моста, на котором они стояли. Собеседник не смотрел на прибывшую, но дёрнул ушами в знак того, что видит и слышит.
Потому и ответил:
— Всегда радует возможность над кем-то поиздеваться, — и, как ставя точку, он захлопнул книгу и взглянул вперёд, на шныряющих существ. — Как и вы надо мною. Взаимность, которую так жаждут праведники, забывшие, кем начало было положено.
— Не надо винить в подобном меня, Светило, я не знаю до конца, что удумала Мэтью.
Падальщик фыркнул и обернулся. Он всмотрелся в глаза Павлин и коротко произнёс:
— Я знаю.
Павлин прижала крылья. Она почувствовала причину такого взгляда. Опустила уши и их скрывавшие перья, прижала хвост. И, считав все эти извинения негласные, Архонт вернул свой спокойный взор к другим существам.
Сбитая толпа, новые, потерянные. Встревоженные, злые, голодные и в печали. Всё легло тяжким бременем в руки безоружных голубо-розовых Астр и дроидов, их сопровождавших. Можно издали понимать, как раз за разом искусственный интеллект повторяет смиренно одно и то же. То, как рядовой органиков сжимает кулаки и держится. На погонах лепестков мало для другого, на спине — только делящие соцветия четыре иглы, где одна как лепесток. Разделённый целый знак, значащий градацию. Астра, поднимающий руку в сторону указателей раз уже пятый, одним и тем же. А его вновь спросили. И всё так изломано без перевода, без понимания.
Эхом слова, грубым эхом память. Архонт усмехнулся:
— Мне довелось её многому научить, но не пить, и тут моя проблема. Однако остаются её мотивы, которые мне так легко прочесть, а среди них — отсутствие желания Организацией Серпа. У неё своё влечение, а ты этому потакаешь, даже не зная сути.
— Я выживаю, — покачала головой Павлин. — С каждым поворотом Великого Горнила для меня всё неизменно… Слушать Организацию, Мэтью слушать, глупых смертных кушать.
— Горнило? — покосился фиолетовоглазый на алоглазую.
— Так говорят. Очень многие создания Междумирья в тюрьмах говорят так о центре мироздания. Приелось немногим, но мне... немного. Как ещё обозначить столь долго? И Молотобоец тоже упоминал так, говорил так при мне в последней нашей встрече. Решать проблемы двух связанных существ из разных миров и дверей очень тяжело.