— Хм… — Архонт нахмурился и немного поёжился от имени. Чуть кивнул головой. Павлин продолжила:
— О тебе тоже говорил, так что твоё появление предо мною было делом времени. Всё ругался на какую-то отбитую от вселенских дел планету и собрание, но не рассказал, в чём дело. Только что те двое оттуда. Ох… сколько на меня легло следов клыков твоих, — склонила она голову. Пряди волос медленно полились в одну сторону, обнажая другую.
Серая рука потянулась к белоснежной голове. Острожная шевелюра, отсутствующая на висках; в них скрывались тонкие длинные уши под ворохом крупных перьев. Под перьевыми волосами прикрывались алые вставки — вместо рогов. Сплошные, вживлённые, сокрытые от взора драгоценные камушки кристаллов памяти. И их обвили золотые путы.
— Тобою был подписан договор… и настолько самоуничижительно.
— У меня нет власти, подобной твоей, защиты, подобной твоей, — её белые когтистые руки отбили от себя серые. — Твои выходки могут пройтись и по мне, если не докажут обратное, а во мне теплится надежда. Если в тебе осталось хоть что-то от прошлого, то ты знаешь мою просьбу.
— Прошлое мною похоронено.
Павлин вздохнула через клыки. Оно было похоже на свист.
Спокойно, как и тревожно. Она покосилась на книгу, которую вновь листал Архонт. Обложка покрыта кровью, словно это недавний трофей. А за нею изящные буквы, когда внутри — потрёпанные страницы, отпечатавшие чью-то историю блекнувшими от времени буквами.
Красные глаза слегка блеснули:
— Что читаешь?
— Рассказы, былины, сказки. Особенно люблю про драконов, рыцарей и принцесс. И лабиринты, да, люблю их я подобно, — Архонт прищурился, махнул хвостом, что подолы двуцветной униформы зашуршали. — Я явно сдаю в позициях, мне нужно развеяться, забыться. Найти для себя отличную постановку, возможную к воплощению. Хобби.
Пока Павлин слабо улыбалась через мандибулы, Архонт косился на существо, которое явно шло к ним из всей запутанной толпы, спотыкаясь в собственных ногах. Падальщик немного поправил чешуйчатый нагрудник и спрятал хвост под светлой мантией, словно и не видно было ранее. Прикрыл крылья в ожидании.
Существо было тонким, щуплым, тревожно кликающим по планшету и поправляющим новую двуцветную форму. Он подошёл первым делом к Павлин, которая ближе, у которой и заметил раньше значок Организации, вышитый на платке.
Гладкошёрстный ящерообразный с плавниками прокашлялся, поправил чокер на длинной шее, держащей вытянутую остроносую морду. Это было несколькими попытками заговорить, которые сбивались каждый раз и вызывали взволнованный взгляд. Настроить механизм, который был прост, ящеру было диаметрально противоположно.
И, не дожидаясь окончания потерянности, Павлин ступила ближе и потянулась руками к его шее. Прибывший замер, дрогнул. Боялся вздохнуть, хотя действия были плавными, почти что нежными, что должны были успокоить. На лице чуть согнутой Павлин красовалась улыбка, слегка отмеченная симметричными зазорами на губах. Едва открывалась, от чего гость замечал тёмную бездну, обрамлённую остриями тонких клыков. Его дыхание было сбитым.
Руки отпустили его. Чокер щёлкнул и выдал понятное всем приветствие. Пришедший неловко выдохнул и заговорил:
— И-извиняюсь, я здесь… как сказать лучше…
— Я вижу, лепестков совсем немного, — отвечала Павлин вполне плавно, певуче, соответствуя себе ранее. — Так чего тебе..? — он назвался, как и спросил того же у собеседницы, готовя пальцы для записи. — Павлин. Зови меня Павлин.
— А как обращаться? — довольно обычный вопрос на станции, тем более для Организации, состоящей из нескольких видов.
— Без разницы, но бери что-то одно.
— А если случайно ошибусь?..
— Тогда это твои проблемы, что я не буду отзываться.
— Как-то… это зловеще прозвучало, да?.. — хрипловато усмехнулся новенький, косясь на мандибулы Павлин и выступающие в разговоре клыки. Когда же и она усмехнулась, неофит опустил плечи, но всё ещё дыбил шерсть, стоя в её тени. Всегда есть хищник сильнее, а она же приходилась лишь немногим ниже второго падальщика, да и то из-за своей осанки, искажённой опорой на перила.