Тварь прыгнула. Меч скрипнул. Всадник прямым движением прорезал пасть и перерезал жевательные мышцы. Скулёж. На землю упали загнутые зубы.
Проснулись другие. Их жёлтые глаза устремились к воину и ржущему коню. Они отринулись от тел и поползли к нему, раскрывая пасти, шипя. Изгибали позвоночники горизонтально, отталкиваясь загнутыми лапами от каждого лежачего завтрака, обеда и ужина.
Долгие движения. Мощные взмахи. Тут нет права на ошибку, здесь каждый удар, свистя по ветру, выбивал куски животных тел. Когда очередное нечто неслось тушей как тараном — рыцарь уворачивался всем телом, размахом кромсая ящерную псину поодаль. Его жестяные ноги строили тварям препятствие, ломали их кости и повреждали шерстяную чешую. Но… скрипучий лязг. Один укус пробил металл. Гнилостные слюни текли изнутри по ноге.
Рыцарь опешил. Боли нет. Он выдохнул и вонзил меч в череп наглой животины. Ему повезло.
Нескоро воин подошёл к склону и свистнул коню. Всё закончилось.
Он не мог рисковать таким животным. Редкая порода, редкий вид, крепкий, хорошо маневрирующий в горах, когда волен. Но одного укуса тех тварей хватило б, чтобы убить драгоценное создание. Одного точного укуса в ноги… Воин погладил друга по морде. В ответ фырчание.
Всадник решил оставить оружие на себе, под рукой.
Цокот, цокот. Они шли дальше, избивая шестью копытами усеянную трупами землю. Пепел. Вой в вершинах гор, к которым они стремились. Ветра, потоками сдирающие густые облака. Рык и гром, раскатистый рокот.
Дорога ширилась. Её устилали объедки, обглоданные крупные кости и пепел, вздымающийся клубами от каждого шага. Треск. Всадник придержал коня. Последний вновь фыркнул непокорно.
Вершины скалы сдвинулись. Плавным потоком раскрылись за кожаной мембранной лабиринты ущелий, а камни поползли в матовом сером оттенке вовнутрь.
Тяжкий топот и скрип. Шелест, подобный трению мягкого металла о металл.
— Скоро всё закончится, — повторял всадник, дёрнул поводья и хлопнул коня по бокам.
Цокот коня зазвенел эхом, как и разразился ответный вой. Животное заржало, но не останавливалось. Всадник одной рукой схватился за гриву и поводья, свободной обнажая верный меч.
Они рванули во мрак, скрылись в пыльной дымке от лиц внешних. Их встретил громогласный рык, гортанным эхом таранящий небеса.
Конь встал на дыбы. Он ржал, он бил копытами воздух и махал хвостом, вознося пепел. Всадник с трудом держался и рыкнул. Их тени засияли.
Пещера яркой вспышкой озарилась холодным свечением. Зажглись огни цветов закатного пламени после кровавой битвы. Языки плясали, им вторили тени на каменных стенах. И в центре возвышался холодный трон, усыпанный вокруг да около бесценными камнями, златом…
Громадное чудовище зарычало, расставив лапы, изгибая шею. Чёрный древний дракон, чью чешую, казалось, сильно покрыли пылью и пеплом, подтверждая все прожитые года. Под костяными надбровными дугами тёмные глаза; они тонули под этими подобиями рогов. Пасть же трещала в ударах и скрипела. Он сделал небрежный шаг, рассыпая под собой и своей массивной лапой горы золотых сияющих монет.
Он утробно рыкнул. Ему ответили:
— Тебе некуда бежать, Громобьющий! — кричал рыцарь, унимая коня да готовя меч, грани которого вторили сиянию, сверкали. — Тебе не улететь! С того дня, как баллистой разбили тебе крылья, твоя судьба предрешена!
И дракон ему прорычал в вое, через громадную пасть, забитую тяжёлыми клыками:
— Радость разрушенью роком смерти обернётся. Дар дракона, раной обрамлённый, разобьётся. Рази мечом своим меня, сможешь поднять коль; предстоит тебе погребённого принять роль.
Титанический ящер махнул хвостом и скинул монеты под копыта коня. Золото в звоне ударилось об латы. Дракон опустил раскрывающуюся морду. Рыцарь стегнул коня.