— Вот тебе и ведьма на престоле…
— Пиратка, Мэтью.
— Ещё лучше, — съязвила Айкисл. — Насколько ты назвездил и мне?
— Дай-ка подумать… М… На семь снох из семи.
Мэтью хохнула. Архонт прищурился, но сказанным доволен не был.
Он вернулся к трону. Его взгляд медленно окинул каждый сантиметр камня, каждую монету рядом и драгоценный камушек. Всё в память лез тот труд, который был потрачен на собрание и постановку. Падальщик хмурился. Он чувствовал, что Мэтью за его спиной.
— Так что там я позабыл? Ах, нет… Что забыла ты? Пришла, опомнившись, в слезах, надеюсь, для меня явленных.
Треск стекла. Падальщик попробовал языком воздух, понимая, как серые века меняются на синтетическую эру, где вместо естественного тления — угасание диодов. Архонт оглянулся, чтобы увидеть путь в другой мир.
— Расскажу по дороге.
— Такое неуважительное отношение к старшим.
— Да завались, дед, — Мэтью шагнула в стеклянный разлом в пространстве и времени. Архонт встрепенулся:
— Грубиянка!
И последовал за ней.
Тератома. Сцена I: Знамения
Лёгкий гул. Шум.
— Браво, Мэтью, — легко похлопал Архонт в спокойной обстановке. — А как всё начиналось? Ты прекрасно играла роль той, которая не хочет видеть, связываться со мной, чтобы я отстал от твоей важной персоны. Ох, всё это презрение в каждом слове, что таланту твоему завидую.
— Так почему играю-то? — парировала Айкисл, вскинув брови. — Мои чувства к тебе искренны.
— Маленькая забывшаяся монстрица, — усмехнулся он, и улыбка пополза по щекам.
— Говорит мне… как ты там звался, Громобьющий?
— Мой… сценический псевдоним, и даже не думай мне за него предъявлять. А касательно сцены… — он нахмурился. — Я там костюм свой оставил, что не хорошо…
— Не переживай, обязательно вернём его тебе.
— Ах, да…
— Когда-нибудь.
Тряхнуло.
Архонт оглянулся. Ериц, пилот «Иглы», что-то ворчал без голоса. Это больше походило на кряхтение недавно проснувшегося. Перед его глазами крупный монитор показывал, что происходит вокруг исследовательского корабля. Некоторые данные вызывали на его лице грубые гримасы, изредка видные, когда он поворачивался в профиль. Специфическая внешность однако сказывалась на восприятии — будет казаться, что он всегда ворчлив и груб, пока не придётся заметить действительно недовольное выражение или угрозу. Падальщику было, с чем сравнить.
Минуты полёта в пустом пространстве, набитом звёздами, потом — размытие от скачков. И вновь звёзды. Тогда и чувствуется перегруз, а корабль получает небольшую тряску. Эти детали соответствуют полётам с помощью «омнексов», — так называемых станций. Они контролировали перелёты из одной части системы в другую, строя коридоры, помогали не заблудиться и вызвать помощь, если требуется. То, что помогало преодолевать расстояния вместо миллиардов звёздных веков, однако, не давало точного времени от точки до точки. Перелёты могли занимать как несколько секунд, так и звёздные сутки… об этом и говорила частота прыжков.
Как и сейчас, через долгое ожидание тряска грозилась ударить клыками по языку Архонта при попытке заговорить. Ворчание на униформу, на трущие ремни сидений и поведение Мэтью пришлось отложить. Приоритетом стало дальнейшее наблюдение. И находились детали поинтереснее болтающихся проводков, так небрежно забытых в спешке Кенаи.
Рядом с Ерицом занимала второе кресло Павлин. Пилотирование явно не было её ролью, но всё могло случиться. Даже будучи порождением древней планеты, не так уж хочется каждый раз выковыривать из себя куски камней и металла, как и прочего космического мусора, лишь бы прожить ещё пару спокойных веков. А проклятое отсутствие сопротивления делает каждый кусочек в этом никаком пространстве опасным.
Павлин быстро реагировала на полунамёки Ерица касательно кнопок, рычагов и вводимых команд со своей стороны. В какой-то момент он подманил её жестом и показал цифры на мониторе. Её крылья напряглись.
Мэтью нахмурила брови.
До сего момента Айкисл разглядывала перед собой две абсолютно разные вещи: кобуру с пистолетом и простую красную ленточку. Потирала подбородок пока отвлеклась. Она взглянула на монитор и произнесла: