Глаз отвернулся. Корпус медленно развернулся, отталкиваясь от омнекса и освобождая от чёрных пут. Его купированные конечности пропали в темноте щупалец, как и он сам.
Космический мост подал сигнал «Игле». Омнекс вновь работал.
— Вот оно как… — хмыкнула Мэтью. Она кивнула Ерицу.
— Что «как»? — встрепенулась Павлин. Её перья побелели.
— Скорее всего, его прогнали. Ну и на зубок попробовали.
Павлин приподнялась и повернулась в сторону Мэтью, которая вернулась к своему креслу. Кроме того, что Айкисл вновь пристегнулась, она возвратилась к предыдущей дилемме, но, уже сделав выбор — привязывала красную ленту к рукояти своего меча, сокрытом в ножнах. И, судя по изгибу и форме ножен, то была катана или её подобие.
Мэтью подняла взгляд на Павлин и её немой вопрос. Она дала ответ:
— Бездны погрызли.
Стёкла закрылись. На экран вновь вывели картину с камер, а звёзды поплыли в разводах.
Лёгкий дальнейший гул сопровождал их. Переглядки случались редко, как и разговоры. Щелчки рычагов, клацанье кнопок, постукивание предметов, местами закреплённых. Свет, мерцающий от каждого прыжка, откидывающий тень на волосы, что стали чуть вольнее.
Но это всё было ради одной цели, одной системы, одной планеты, около которой технологии становились ключами к дверям. Место, куда не хотят прибывать те, кто связали свои судьбы с орудиями миров, секущих по краям светлых станков. Может то, что разрывает небеса в миг, стать хрупким пером, скребущем по бумаге? Решал всегда вопрос.
— Это ведь часть… мира? — с долгой паузой произнесла Павлин, всматриваясь в черты картинки. Двойная звезда, окружённая многими планетами. И одна большая с зеленоватой корочкой, которая разила… отсутствием.
— Нет, — отвечала Мэтью.
Айкисл взглянула на Архонта. Он тоже заметил в кривом отражении стен свои блекнувшие глаза, терявшие всякий блеск, свет, утратившие цвет. Падальщик не смотрел на Павлин, он смотрел на Мэтью. Но её радужка только слегка потемнела.
— Давно не видел, — сказал он ей. Она не ответила.
— Нет-нет-нет… Нет! — Павлин встряла в разговор. — Только не «сумеречные» области! Ты меня туда не затащишь!
— Ну… — Мэтью взглядом окинула всех, потом вернулась к Павлин, — наоборот.
Что было тяжелее? Возможно, этот лязг металлических ног, впившихся в землю и установивших корабль на самой высокой точке. Тут нет гор, других строений, только громадные выветренные столбы камня. И один из них был посадочной площадкой и единственным столь высоким столбом на этой планете. Он оформлен соответствующе, имел базу и станции для дозаправки. Да только тут никого не было. Никто не встречал. Запросом реагировала только программа.
Гул двигателей сменился на ветряной.
У Ерица не было привычки первым покидать корабль, но была другая, более вредная для чистых органиков. И ему было проще придаться самокрутке, наспех созданной во время очередной перепалки, нежели закупаться чем-то технологичным. Даже местами кибернетическое тело мало менял, за исключением вживлённых деталей в руке, которые он сейчас перепроверял. Проверял железные рельсы, пробившие слои кожи, креплённые к костям меж мышцами. Проверял, прерываясь на очередную затяжку и слушая вскрики, касающиеся всей этой затеи.
— Зачем, зачем, зачем, зачем, — повторяла Павлин, прибившись к расколотой земле. Её крылья распластались, её челюсти раскрывались и болтались, щёлкая в каждом повторяющемся слове. Это были вопли, дерущие горло.
— Что не так с этим местом? — покосился Архонт на начальницу бед. Мэтью усмехнулась, вскинув руки:
— Тюрьма для плохих чудовищ!
— Нет! — встряла Павлин. И как же этот голос хрипел: — Не так. Не только сумрак. Здесь всё, что Организация не аннигилировала!
— Ну, да, ну, не совсем, — повела рукой Мэтью. — Это не цель Люмеллы, как ты то не знаешь, то говорю, — обращалась Айкисл к Архонту, — Люмелла отслеживает всё, что порождается междумирьем из-за ошибок с ключами, а затем просто делает всю грязную работу вместо этих порождений. Без лишних жертв в отчётах и на репутации. Слишком у многих зацикл на «последовательности» появляется, — для убедительности она покрутила пальцем у виска.