Прищурился. Темноватые глаза из-за белых ломаных ресниц проследили сначала за затихшей Павлин, затем за Мэтью. Архонт откинул бесполезную оболочку, проследовав за Айкисл. Он шёл рядом с ней, склонившись так, что грязные челюсти тряслись в её области обзора.
За двумя медленно поспевала Павлин.
Шарканье, цокот, звучание падающих камушков.
— Херовая попытка меня выбесить, — Мэтью покосилась на него. Он шикнул. Мандибулы спрятались за щеками.
— Всего-то нежно-мягко воздействую на нервы.
— Оу-у… — она нахмурилась. — В другой раз предупреди.
Свист. Острый камень хлипко хрустнул.
Архонт оглянулся. Какое-то насекомое решило отомстить. Падальщик кинулся в его сторону, рыча и клацая челюстями, но цель сбежала. Он громогласно прорычал вслед, разнося с тряской по пещерам эхо чудовищного ревнивого рёва, вызывающего лёгкую тряску. Мелкие камушки медленно катились по полу.
Архонт оглянулся. Мэтью стояла, чуть держась за голову. Висок грязно пробит. Айкисл тряхнула головой и пошла вперёд.
Через мгновение она рухнула.
Архонт закатил глаза, щёлкнул клыками и пошёл дальше, куда они стремились изначально. Куда-то вперёд по дороге. Шаг за шагом, с ярким цокотом, становящимся всё реже. Реже, тише, пока совсем не перестал подавать шума. Падальщик оглянулся.
Рядом с Айкисл на коленях сидела Павлин и тормошила её. Но взгляд Мэтью был пустым, он не менялся. Не менялся, когда и Архонт вновь появился перед ней. Не менялся, когда и крупные руки коснулись бледной шеи, более длинной, чем у других антропоморфов. Пульсируют артерии. Пустая голова, на виске которой чернела земля, красовавшаяся в приличной впадине.
Падальщик выдохнул. Он покосился на Павлин:
— Тебе известно, куда нам следует идти?
Павлин покачала головой.
Архонт шикнул. Он костяшками пальцев закрыл глаза Мэтью и коготками принялся счищать жирные следы земли. Острыми краями он снял тонкий слой кожи, открывая рану, позволяя крови покидать тесное пространство. Смотрел на красные густые капли.
Он медленно провёл руки под её коленями и лопатками, бережно, взяв на руки слишком лёгкое тело.
Теперь он вёл их вперёд. Он не обращал внимания на то, как часто капала кровь с головы Айкисл на землю, но старался держать её так, чтобы того случалось реже. Архонт и не оборачивался, проверяя, что со следами стало: он знал ответ на этот голубой свет.
— Она думает наперёд, — рублено заговорил он, когда они остановились на развилке. — Всегда. Она знает наперёд. Видит.
— Знаешь ли, — прохрипела Павлин, — я ныне сомневаюсь, а теперь и в твоей логике.
— Зря, — ответил он, прищурившись. Хвост его ходил из стороны в сторону. — Но у меня стойкое чувство, что я что-то забыл… Эти пути, эти двери, хм…
Падальщик склонил голову, темноватыми глазами изучая дальнейший путь. В голове складывалось, что это за пути, что за скалы, в которых кишат насекомые, но озвучивал Архонт другие мысли. Сейчас же им следовало предугадать логику той, которая молчит: две дороги, имеющие огни и равное значение. Обрамление коридоров отличалось. Один представлял собой осторожный путь, отшлифованный от всех неровностей и острых краёв. Глянуть дальше, то появлялась и дорожка, а на стенах больше цельных проводов и искусственного света.
Другой коридор сохранял свой растерзанный вид. Приблизившись к нему, стал уловим шум. Павлин сразу дала заднюю, скрывая крыльями спину. Другой падальщик отступил, чтобы была возможность развернуться.
Шкрябанье. Частое.
Грохот. Что-то билось о стены, пока неслось к ним. Оно чуяло кровь.
Нарастающий скрип двигался к ним. Архонт прижал обмякшее тело к себе. Опустил голову, готовя клыки и пряча под шеей белое изваяние. Раскрыл крылья, готовя когти. Хвост медленно полз из стороны в сторону, в ожидании. Черты уже мелькали. Очередное громадное насекомое.
Грохотом и яркой вспышкой раздался выстрел.
По инерции тело неслось вперёд, спотыкаясь в своих ногах. Туша рухнула, показывая разворошённую как изнутри голову. Тело прокатилось мимо падальщиков и остановилось в ногах Мэтью. Она перезаряжала пистолет и с безразличием покосилась на прикатившееся тело, горящее синим пламенем.
— Умницы, — вернула она оружие в кобуру, а затем кивнула на тело в руках Архонта, — а теперь верни моё.