— Что вообще происходит…
Не хотелось воспринимать происходящее за реальность, а не сон, а эти размышления натолкнули на полёт сознания, в котором она уже видит себя со стороны, лежащую в унынии и непонимании. Потерянность. Всегда интересно, как это — видеть себя со стороны? Не в зеркале, не в камере; глазами чужими. Все ли действительно видят то, что могла видеть она? Для всех ли её красная кофта действительно красная, или они привыкли так называть совершенно другой цвет?
Что вообще было взглядом? Что его осознание? Она лежала с закрытыми глазами — и мир померк. Только от взгляда её он двигался и что-то происходило. Будет ли он двигаться, когда её глаза перестанут видеть, уши — слышать, а тело — ощущать пространство? А если так всё зависит от её взгляда — тогда… разве должен он пропасть? Сотни тысяч историй прекращались, но померк ли свет, который падал с неба, гася родимый мир?
Она не знала. Никто не знает. В бесконечности времени и бесконечности пространства может случится всё. Даже самое маловероятное.
Но действительно ли оно было таким?..
Она не глядя потянулась к телефону и проверила время. Проверила сообщения. По крайней мере она точно знала, что будет в ближайшие часы той реальности, в которой она жила и кою наблюдала.
Оставив устройство Ёт последовала по собственному маршруту, захватывая ключи, карточки и маску, которую хотелось носить совсем по иной причине, сильно отличительной от изначального предназначения. Встречать соседей по дому, да и вообще планете, именно в подобном виде хотелось куда больше.
С этим спокойнее и ходить по магазину, что был относительно недалеко от её дома. Охранник, как и положено ему в работе своей, из-за скрытности посетительницы часто кидал взгляды в сторону её. Наблюдения сторонние не радовали. С этим они и не огорчали, чтобы волноваться: у всех своя роль.
Её рука потянулась к мармеладу. Небольшой, цветной, разных форм; упругий, что можно почувствовать через упаковку, едва держа. Неестественное, но вкусное; а ведь кто-то ранее додумался варить кости. Или случайность.
Ёт привычно отгоняла от себя потоки мыслей. Положила в корзину несколько упаковок и последовала изучать прилавки. Где-то новое в ассортименте, где-то держатся годами марки знакомые. Временами погрузиться во что-то обыденное и унылое было желанным. Бесконечные размышления над тайнами мироздания, желая их понять, раскрыть, сводили с ума, когда хороший кусок мяса и картошка по акции приводили в себя, отвечая базовым инстинктам, древним, искажённым цивилизацией и её иерархией.
Прилавки овощей, мяса, морепродуктов. Серые лангусты под ледяной корочкой звали к себе, да только не ценой. Под этой тонкой глазурью было что-то серое, неизвестное, чему не могла учёная найти ответ. Серое. Промежуточное между тьмою забвения и светом, определяющим реальность и все видимые грани.
Ёт остановила себя, когда заметила свою тянущуюся к ракообразным руку. Взгляд сверлящий сторонний она также почувствовала, и проверять этого не хотелось; атмосфера достаточно душила. Не планируя ранее, она взялась за первую попавшуюся упаковку других морских тварей, с твёрдым намерением купить.
Только дома она разглядела то, что приобрела. Хлынуло недовольство качеством, количеством замороженной воды. Второй волной накрыло мыслями о работе и о том чёрном ящике, который она вскрыла; о цельном куске льда и десятках образцов тканей, взятых с него. Даже там льда было меньше.
— Я ведь не полностью проверила, что там… — она ругнулась. — Проклятые протоколы…
Что было приобретено — стало ужином. Любопытство не давало покоя, тонкими пальцами когтистыми водило по извилинам мозга, забираясь в самые скрытые уголки и добывая деяниями подобными мысли, дабы кормиться этим дальше, с силами новыми терзая.
Еда становилась поперёк горла. Редко Ёт чувствовала что-то такое по отношению к объектам исследования, но происходящие странности искажали восприятие. Ровно как и усталость.
Перед сном она потянулась к телефону. Из хорошего — он был полностью заряжен. Плохой же новостью стало то, что время опять спешило, да уже числом восемнадцатым. Десяток уведомлений, которые не просматривались; сообщения, которые не открывались.
— Два дня? Не, дружок, тебя менять пора, — будильник ей был ещё нужен, а прикинув, что спешат, а значит не опоздает, она взялась переводить время. — Ещё и сеть не видишь…
Она попыталась вытащить из него зарядное устройство. Не получалось. Хмурилась, больше сил прилагала. Злилась, прокусывая щеку, что на языке отразилось привкусом терпким.