Скрип.
Провод надорвался, но повис в руке отдельно от смартфона, испортившись, но выйдя из гнезда. Ёт выдохнула только для того, чтобы взвизгнуть и откинуть мельчишащие чем-то устройства. Из обеих рук.
Мушки. Много маленьких мушек, стайками копившихся в проводе и выходах смартфона. Недовольное жужжание эхом отзывалось в дальних углах комнаты. Они поскрипывали изнутри.
Ёт тряхнула руками, мотнула головой.
Новый взгляд. Ничего. Тихо.
Пространство тревожило только её собственное дыхание, напряжённое, частое, шумное. В горле отзывались удары сердца, доходя до черепной коробки глухим эхом.
Сглотнув, она протянула руку к смартфону. Телефон как телефон, да только по полезности был нынче близок к пресс-папье. Чехол в узорах был как нельзя кстати, если уж срок службы подходил к концу; не выбрасывать же то, что верой и правдой служило несколько лет исправно?
Смена времени. Перезагрузка.
Вновь видит сеть. Будильник назначен на своё время.
Эта ночь брала начало из тревоги, этим и обнимая перед сном, покрывая, как одеяло тяжёлое, да только не дарующее в этот раз погрузиться в дрёму; лапа медведя на плече, когтями что раздерёт на части — так и раздирала тревога сон в клочья.
Взирать в темноту потолка. Слушать пиликанье техники. Стук по окну лап птицы, желающей отдохнуть; когтями по железному подоконнику.
Будильник действительно начал свою песнь раньше. Продолжить сон казалось бессмысленным, потому остаток времени, после душа, провели за завтраком в ожидании другого способа узнать время. Вместо секунд была капающая из-под крана вода, а сигналом к выходу стал стук в дверь.
Сестра, которая забрала свою сумку и сладости. Киг хотела отчитать Ёт за режим, но только с укором и досадой посмотрела на её разбитое состояние.
Начало они прошли вместе, обсуждая планы, пока их путь не разошёлся на одной улочке под разбитым фонарём. И если Киг поспешила, то учёная замерла перед их указателем, перед их местом встречи в лучшие дни. Чёрный фонарный столб цел, местами тонко поцарапан, местами заклеен следами объявлений, содранных активистами. До рук недосягаемым был стеклянный рассеиватель, который и не меняли несколько лет. Каждую плохую погоду острый кусочек матового стекла ломался и выпадал, коль не был склеен птичьей слюной. Вымирающий вид решил гнездиться, а потому проще было отрезать провод.
Только сейчас там никого нет. Нет песен, лишь редкий свист ветра, решившего проверить, что было когда-то.
На проходной она привычно осматривалась, сожалея, что не взяла с собою кофе из ближайшего автомата. Над часами, словно над живым существом и его душой, сейчас стояло несколько неизвестных ей личностей. Часы выключены и явно ремонтировались.
Вздыхая по пути, Ёт открыла пиликающий телефон, взвешивая, выключать в этот день его или нет. Будильник раздражал. Раздражало вновь сбившееся время, показавшее полдень. Количество уведомлений добавляло усталости, пожирающей с самого начала дня. Смахивая их с экрана она заметила, как на одном из них, через помехи, проскочило изображение почерневшего неба и вспышки. Словно затмение.
Затем связь оборвалась, а телефон выключился. Попытки перезагрузить не помогли. Пресс-папье, окончательно.
Дрожащая рука спрятала вышедшее из строя устройство в сумку. Ёт не понимала, почему у неё это вызывало тревогу. Или не хотела о том думать. Но даже избегая мысли невозможно обмануть тело и что-то древнее, инстинктивное, ожидающее опасности; то, что помогало веками выживать. Рациональность же владела словами, и эти слова не понимали чувств.
— Кецу Ётег! — окликнули её, называя полное имя. Это был голос старших, а конкретно этот принадлежал начальнице, что-то напряжённо обсуждающей с другим равным. Она размахивала папкой с документами, пока Ёт не подошла ближе; тогда эта кипа бумаг легла в её руки, а обязанности — словами через уши на плечи: — Результаты пришли. Данных мало, можешь разобрать эту штуку.
Отчёты были интересны. Учёная с радостью погрузилась в их изучение, пока шла до заветного ящика, лишь бы не думать о происходящем, да только тревожно удивляло, что результаты пришли столь рано; вместо недели лишь день, но теперь было видно, что кусок льда изначально был спрятан жизнью очень глубоко. Тогда ещё не начал прогресс загрязнять воздух углём от промышленности, от плавки металлов веками ранее, следами цивилизации иными, но пожары уже были, и пыль несла на себе частицы некогда пустынь в моря, чтобы стали те питанием созданий океанов. А этому созданию не повезло не в том потоке оказаться.
Не в том месте, не в то время.