— Это Пластина древнего металла, простая безделушка прямиком из Первомира. Сувенир былых лет, Мэтью.
— Из Первомира, — акцентировала она. — Ты того времени. Нихрена это не безделушка.
— Следи за языком, — рыкал он. И чтобы рокот в горле унять — осушил бокал. — Будь так. Тогда оно было безделушкой. Сейчас, покуда рецепты утеряны, как и материалы, а потому воссоздать подобное невозможно, оно стало гораздо ценнее за свою уникальность. Практической цели у этой вещи нет, только потоки энергии отмечает и сохраняет в себе. Считай это хранилищем с ограниченным местом.
— Забавное такое, — глухо постучала она когтями о подлокотник.
— Лучше расскажи о том, зачем Организации вашей Серп, ради которого ты гоняла меня.
— М-м… Да незачем, — она уводила взгляд куда-то прочь, рассматривать узоры, жизнью сплетённые. — Мне он нужен.
— Зачем же? Ты ищешь совсем иной артефакт для себя, сколько я помню тебя.
— Да. Но… Не знаю.
— Всё ты знаешь, Мета. Если только, хммм… — щурился он, покуда мысли хитрые захотел на лице выдать. Дал подсказку о своём шаге.
Следующее мгновение был свист и треск. Мэтью с краткой бранью дёрнулась, обнаружив под рукой, вблизь рёбер, нож. Остриём проткнувший спинку кресла, лезвием вверх замерший. Его тогда метнули, а она и не заметила.
— Негация, — улыбнулся Архонт. — Каково это — вновь быть собой, живой, больше не полагаться на взгляд из будущего?
— Хреново, — грубая когтистая рука вытащила нож и воткнула в кусок мяса в тарелке собеседника. Ради этого пришлось подняться и дотянуться. Мэтью на каждое действие что-то ворчала, выражаясь в сей раз на тарабарщине. — Догадался? Ну поздравляю.
— По тебе это слишком видно, глупая лань, — продолжал падальщик, поправляя на себе плащ, его живой рукав. Через века он носил одно и то же, привычное ему. — Мне даже становится интересно, что именно должно произойти, если уж до сего момента ты знала, что необходима эта встреча.
— Какие-то вещи я всё ещё вижу, — парировала Айкисл, — только этот день практически отсутствует. Остальное не важно. Некоторое просто должно произойти и ничего не сделаешь с этим.
— Наша встреча случилась из-за того, что тобою было отнято мне нужное, — Архонт наклонял пустой бокал, рассматривая, есть ли в нём что-то ещё; пусть пара капель, которые не хотелось оставлять. — Затем… я помог достать нужное тебе. И ждал завершения сделки, которую ты тянула до сего часа.
— Думаешь, что это точка у меня такая? Мне тебя встречать не хотелось, но пришлось. Так почему бы не использовать? Тебе и так скучно.
Он ухмылялся. И в этой ухмылке и взгляде было смешено слишком многое, но точно читалось презрение и одобрение. Он не любил её проявления слабости, ровно как и продемонстрированное отношение к себе. Золотой середины в таком вопросе не будет: ненавистью любовь.
— Хотя бы теперь ты не так наивна.
— Наивной я была, когда поверила тебе, — отмахнулась она.
— К чему же были такие жертвы? — он отставил бокал. Теперь руки замком сложились и стали подставкой для его головы. — Я всегда повторял о том, что никому нельзя верить, даже мне.
— Ох, наивность, — она также ухмылялась, — с каких пор ты уверен, что я тебе что-то отдам?
Теперь он рассмеялся. Кратко, глухо. Всё же, укол был равноценным. Выпады, укол за уколом, да парирования. Возможно, что дуэли словесные были куда опаснее, покуда не всегда оппоненты знают, куда бить не следует; даже если это даст преимущество, то сражение не будет считаться честным. Для настоящей победы нужно куда больше усилий.
К несчастью, какими бы не были души бессмертными, какими не были бы тела устойчивыми, алкоголь способен развязать язык, и тогда он начнёт плясать, путаться в зубах, но всё же выдавать то, на что ранее не обращали внимание, если уж не таили.
Так и их медленная словесная перепалка прервалась. Казалось, что прошла вечность, но лишь свет стал слабее и розовее, да горизонта касаться, скрываясь за деревьями и листьями широкими.
— Что ты сказала? — перебил он её очередные монологи. — Твоя кровь мне не была нужна, ни тогда, ни сейчас. Играться с этим я не намерен был.
— Ну да, ну да… — хмыкнула она, орудуя над едой когтями вместо палочек. — Потому со Тьмой встретился.
— Кровь твоего рода мне чужда, вредна, как и дальнейшие пересечения с ней. Если это алхимия, то опасная и запретная, а потому и связываться с ней не следует.