Казалось, что прошли часы, дни, но это было всего пару мгновений. По ту сторону внимание переключилось. Мираж, точно. Теперь она могла видеть больше, но времени хватило оценить лишь высоту силуэта и общий мрак, окружающий его.
Её окликнули.
— Что ты увидела? — спросила старшая.
Но ответить ничего не могла. Словно ситуации не было, а это существо с кем-то общалось спокойно; но словно не видели исходящего от него мрака.
— Не знаю, — обернулась она, посмотрев за свою спину, на вывески. — Сюда, наверное, смотрели. А показалось, что на меня.
Группа взвесила все «за» и «против», да последовала дальше. Она же не могла выкинуть из головы тот взгляд.
~~~
День, два. Декада. Месяц тот, который был на их планете, во тьме; от звёзд далёкой.
Она стояла на коленях перед камнем, коих тут много. Невысокий, чёрный мрамор, в земле утонувший. Без записей, без имени, без дат. Только число внутри него, словно во льдах замёрзшее, да рунами выложенное; рунами, которые неизвестны другим мирам.
Она держала на ладонях цветок. И для него в земле зияла яма, для корней его коротких, но широких.
Положила в сырую землю, которой и накрыла, словно одеялом; чем-то тёплым тут кроме её дыхания, что лёгкие покинет густым паром и медленно растворится в окружающем хладе. Постоянно, уступая ломящему покалыванию и потере чувств.
Цветок же чувствовал себя гораздо лучше, чем та, кто его посадила. Он ожил. Толстый стебель набирался сил, а земля под ним шумела, покуда корни сдвигали всё волей своею. Раскрывались листья. Зрел бутон прозрачный, чтобы со звенящим треском раскрыться: полный кристаллов вместо лепестков. Собирающий влагу, пропускающий через себя, что скапливается она подобно слезам на прозрачных острых углах. И падают капли со звоном.
Звон этот идёт эхом. Цветы у камней рядом также отвечают тонкой трелью плачущей. Сияют слабо оттенком голубым. Всё поле. И оно мерно поёт мелодию-колыбель.
Хруст.
Она обернулась, вскочила, тотчас обнажив меч и направив на тёмную фигуру. Общие черты заставили её помедлить, опустить клинок, но затем осознание: она сделала ещё шаг от, обеими руками удерживая рукоять.
Она ошиблась. Крылья другие. Много пальцев.
А глаза…
— Кто ты?! — выпалила она. И от эха прошёлся по полю звон.
— Жалко, — ответил силуэт. И позже дополнил: — Взирать жалко на такую ветвь ломкую.
Его коготь чёрный коснулся острия, за что и отрубили его с пальцем. Фаланга глухо покатилась по земле.
Тёмное создание никак на это не отреагировало. Руку убрало, но не взгляд, которым сверлило.
Время словно замерло; даже капель на фоне стала реже. Да, она могла рассмотреть его. Из-за выпирающих через кожу костей он казался худым, местами разодранными одеждами скрытый. Высокий, да сутулится сильно. Крылья с фалангами тонкими, небо собою закрывают, но мембрана их много где порвана. Он стоял на ногах двух, но позади, по земле, плёлся хвост, казалось, собравший на себе весь путь владельца.
Она взглянула на лезвие. Кровь тёмная, отливает в слабом свете красным, что уже многое говорило о нём. Но течёт слабо. Даже из повреждённой конечности.
— Да ч… Назовись! — рыкнула она. Только голосок недостаточно командный.
Создание шелохнулось. Голова сначала поднялась выше на шее чуть более длинной, затем то в одну сторону медленно наклонится, то в другую.
— А важно ли оно вам? — вернулся он к ней. Шагами медленными до камня с рунами-цифрами добрёл, посмотрел на него. На цветок перевёл взгляд. Затем наклонился, чтобы поднять свой палец, отбить от сырой земли.
Когда он его надкусил — она отвернулась. Ей поперёк горла было даже такое представить. Не хотела видеть, а хруст всё равно до ушей доносился.
Морщилась. Клинком махнула, сбивая с него кровь, чтобы не напоминало даже.
— Да… Да без… Без разницы, — сквозь зубы процедила она, да полный решительности взгляд вернула. Меч изогнутый держала вновь крепко, что костяшки желтели на коже бледной. — У нас не принято по именам общаться. И спрашивать тоже.
— Зачем тогда надобно узнавать тебе моё? — он склонил голову.
Она могла рассмотреть его лицо лучше. Те самые глаза. Это точно был он. Зрачок тонкий. И видела теперь их цвет — фиолетовый. Казалось, что немного светятся. Казалось. Смотрели они на неё через локоны тёмные, спадающие с головы. Длинные. Рукой он коснулся лба и медленно провёл по голове, чтобы волосы следом шли, между пальцев, не мешали взгляду. Не каждая прядь послушалась — часть небрежно цеплялась за рога, похожие на растение, шипами полное; терний, завитый позади него.