Она попробовала. Поперхнулась.
— Вино тебе не сок, чтобы в два вдоха глотать.
— Да поняла… уже, — скривившись, она рассматривала бокал и его содержимое. Текстуру, цвет. — Моя кровь горит. Что не так с Вашей? — на взгляд долгий она продолжила: — Кхм… Во мне Ваша кровь оказалась. Было неприятно.
— Обычное отторжение инородного вещества, ведь мы разные виды.
Следом на столе разместились тарелки. То, что легло на них дальше, сначала вызвало недоумение у Меты. Увы, правда оказалась хуже. Хуже резкого сладкого запаха. Она не хотела это трогать ни одним из тех приборов, который был выдан, и наблюдение за Архонтом подтвердило правильность мысли: скрипящее серая масса противно текла, и, казалось, что-то внутри там копошится.
— Как можно это есть?!
— Еда это еда, — он надрезал ещё кусок, удерживая вилкой. Держал руки над столом, ровно, ел спокойно. И продолжал говорить, когда прожевал: — Хотя существует гораздо больше способов регенерации энергии, пища остаётся на любые времена оптимальным вариантом.
— Это ж!.. Гниль, яд… Падаль! Да нах… — она в отвращении отодвигалась и ругалась. И тогда кулак звонко ударил по столу. Мета дёрнулась.
— Не порть речь бранью, — кратко и громко высказал Архонт. — Что до диеты, так за это звено цепи мне нет необходимости сражаться.
— Так вот почему мы постоянно встречались… — но в мыслях она оставила слова: «Меня сейчас вывернет» — это было лишним. То, что казалось ранее далёким от логики, всё же шло с ней бок о бок.
Она отвернулась, чтобы не видеть, но, к несчастью, это не влияло на то, что она чувствует и слышит. И оттенок на языке словно казался кислым.
~~~
— Вот как… — низкая певучая речь заключила услышанное.
Она решилась на то, чтобы привести его вновь в тот мир, где они встретились повторно. Её дом. Возможно, нет смысла скрывать от того, кто всё равно путь знал.
Возвышался над ней, смотрел на поле, цветов полное, пока она преклонилась перед одним из растений дивных, плачущих. Мета рассказала лишь часть истории о том, что её ожидало.
— Я лишь Отголосок в этой иерархии, — продолжала она. — Только одна из группы станет Воительницей и восполнит свой счётчик жизней.
Она коснулась лепестков. Холодная мокрая капля оставила слабый след, высыхая, устремляясь куда-то. Прощаясь с нею взглядом, вздохом, Мета поднялась.
— Единственное, чему тебя научили в Ордене — читать руны Теней?
— Учёба — привилегия выживших.
— Расточительно.
— Я не знаю, почему так, — она посмотрела на наставника, а он лишь взирал на поле, медленно, как не живой; не смотрел, а сканировал. Тишина без слов и гуляющий ветер, тревожащий кристальные листья, и хотелось ей это оборвать: — Наставник?..
— Если ты всё переживаешь об этом, то договор в силе. Ты способна, я не потрачу силы зря.
— Т… т… Вы же сказали, что не будете лезть в голову!
— Слишком громко думаешь, Мета.
Она сложила руки на груди и отвернулась. Переживала ни то за то, что постоянно хотелось старшему «тыкать», ни то за открытость чего-то, что действительно должно остаться личным.
— Мне осталось три жизни, — с трудом произнесла она, словно оправдывалась за поведение.
— А сколько было изначально?
— Пять. До обращения — одна ну или нисколько, я же простая смертная, — внимание совсем ушло в землю, которую она вскапывала пальцами босой ноги. — Я даже не знаю, с чем мы боремся. Никто не знает. Чума. Нет у неё формы настоящей. Жижа чёрная, в которой гуляет сердце. Ломает собой пространство, с каждой метаморфозой… и это остановить проще всего огнём.
— И каждая ошибка возвращается тем, что вы сгораете.
— Тело — это личное. Любая частица. Нельзя, чтобы это забрали, осквернили. Нельзя отдаться чуме. Только т… — она рыкнула, — Вы прекрасно поняли, в какой момент это не убивает.
— Ведь ты сама не желала умирать, Мета.
И она с тем согласилась, через удушающую разум горечь.
Они ещё какое-то время стояли перед тем камнем, на котором она осознала, что хочет что-то изменить.
Глава 37. Эпизод IV: Златое копьё
Материя всегда была. Она есть основа, твердь всего, но не на ней одной держится мироздание. И огонь, уничтожающий, греющий; и вода — колыбель живого; ветер, несущий потоками время сквозь пространство, вихрями замирая в звёздах.
~~~
Когда-то давно Мете был важен воздух. Тогда она привыкала к ветрам. Именно привыкла, ведь, проживая какое-то время в разных мирах, встречаешь гораздо больше потоков. Больше, чем простой холод, или более, чем разносящие листья, лепестки или споры. Бывала пыльца, на которую обитатели планеты ругались, хотя у их вида могли быть века на адаптацию. Бывали ветра, несущие запах свежего хлеба, когда город только просыпался, букетом ароматы цветения, запертые в колбах, или вонь гниения из-за недавней смерти, которую обнаружили только благодаря ей.